В 2025 году закрытое государство Северная Корея открыло въезд для российских туристов. Однако там их ждёт множество ограничений. Что нельзя фотографировать в Северной Корее? Что за вопросы вводят в ступор местных гидов? Какие фильмы любят, а какие смотрят тайком коренные жители и есть ли у них в домах холодильники? На эти и другие вопросы отвечает путешественник и писатель Константин Каськаев. Подробнее — в материале aif.ural.ru.
«Чат» XV века
Дарья Попович, «АиФ-Урал»: — Константин Алексеевич, вы побывали в более чем 50 странах, изучая их культуру. Чем вас привлекла Северная Корея?
Константин Каськаев: — Меня всегда интересовали места, чья культура значительно отличается от нашей. К счастью, многие из них открыты. Не все знают, что около 120 стран стали для россиян безвизовыми, как та же ЮАР. Где-то виза всё же требуется, однако получить её можно бесплатно, как, например, в Японию или Пакистан. В каких-то государствах вам выдадут въездной документ сразу по прибытии или даже онлайн.
Северная Корея открылась для туристов впервые после ковида в 2025 году. Посетить эту страну может любой человек, имеющий российский паспорт. Я отправился туда в мае, как только появилась такая возможность. Эта страна и раньше меня привлекала, прежде всего, историей. По сути, у корейцев не было своего государства на протяжении 35 лет! Они жили в вассальной зависимости от Японии с 1910 до 1945 года. Большую часть населения составляли крестьяне, которые были неграмотными. Даже школу оканчивали немногие. Такая ситуация с образованием продолжалась вплоть до начала XX века.
Будущий лидер страны Ким Ир Сен (если произносить по-корейски, то Ким Иль Сон) был блестяще образован и мог бы сделать карьеру где-нибудь за рубежом. Однако он примкнул к партизанскому движению против Японии. В сороковых годах партизан эвакуируется в Хабаровск, где служит капитаном советской армии, и только в 1945 году приходит к власти в Корее.
В Северной Корее не принято афишировать тот факт, что Ким Ир Сен служил в советской армии. Более того, эту информацию скрывают. У жителей страны нет доступа к внешнему интернету, всю информацию они получают из официальных государственных источников. Пресса, как и всё остальное, согласуется с линией правящей партии, а газеты, изданные до 1968 года, уничтожаются. Такая информационная изоляция позволяет писать историю по-своему.
— Насколько вы ощутили эту закрытость от внешнего мира?
— Она чувствуется уже в самолёте местных авиалиний. Во-первых, корейцы до сих пор используют такие модели, как ТУ-204, которые были созданы в России в нулевых годах. Есть у них в парке и авиалайнеры советского образца, например, ТУ-154. Как же не полетать на таком «раритете», но с корейским флагом? На борту пассажирам предлагают ланчбоксы с бургерами, газировкой местного производства и сладостями. Замечал, что в азиатских странах не умеют делать шоколад: он у них получается невкусным. Даже самая дешёвая плитка, выпущенная в России, намного лучше по качеству!
Во-вторых, когда стал фотографировать салон самолёта, ко мне тут же подошла стюардесса и настойчиво попросила удалить снимки. Просьбу объяснила тем, что они получились «слишком скучными». То есть вроде бы и не было прямого запрета, но всё-таки…
Аэропорт Пхеньяна выглядел пустым, что не удивительно, — он принимает не больше дюжины рейсов в месяц. И там нигде нет рекламных баннеров.
Любой турист, прибывающий в Северную Корею, должен передвигаться по маршруту вместе с гидом, который контролирует буквально всё. Наш экскурсовод по имени Пэк говорил по-английски. У него в подчинении было двое студентов, которые немного разговаривали по-русски, но чувствовалось, что им не хватало практики.
— А вы изучали корейский язык?
— Нет, но научился читать и запомнил несколько слов. У корейцев простой алфавит, в котором всего 25 символов. Их легко выучить за день. Такая система письменности была создана искусственно в XV веке по инициативе корейского правителя. Её чаще всего использовали в бытовой переписке жёны аристократов. А их мужья общались с китайцами или вьетнамцами на древнекитайском. Этот язык часто служил связующим звеном между купцами или, например, министрами. Если поблизости не было переводчика, они писали друг другу сообщения на листочках. Вот такой «чат» того времени.
«Группа поддержки» возле работы
— Вы сказали, что гид всё контролировал…
— Да, и в первую очередь кто, что и как фотографирует. К примеру, возле статуи Ким Ир Сена можно фотографироваться в определённой позе: руки по швам, стоишь прямо и улыбаешься, иначе — проявляешь неуважение к бывшему диктатору. Нельзя снимать военных, которые идут по улице, и, как ни странно, — солнечные батареи: корейцам стыдно за то, что они их используют.
Нас провезли по проспекту, который в 50-е годы восстановили после Корейской войны. Казалось бы, обычные многоэтажные дома, такие же, как в российских микрорайонах. Захотел сделать селфи на их фоне, но экскурсовод попросил убрать телефон.
Он запретил нам снимать и на смотровой площадке, откуда открывался великолепный вид. Мы сначала не поняли, почему, но потом нам объяснили, что вдалеке — трущобы, которые могли попасть в кадр. Кроме того, внизу располагались и одноэтажные здания с огородами. Как вы уже догадались, их тоже нельзя фотографировать. Всё потому, что корейцы хотят, чтобы их страну видели только с парадной стороны, по крайней мере, на снимках.
Заметил, что большинство людей в Северной Корее ходят пешком, мало кто пользуется личным транспортом. Видел агитмобили (минивэны), из которых звучали бодрые песни. Рядом с такими машинами обычно стоят люди с флагами и выкрикивают какие-то речёвки. Это создаёт особое настроение. Представьте, идёте вы на работу, подходите к автобусной остановке, а там вас встречает вот такая «группа поддержки».
Подобные сценки напомнили мне кадры из северокорейских фильмов, которые заметно отличаются от дорам, снятых соседями. На первый взгляд, кажется, что у северян картины — советские, только с элементами тэквандо, взять, к примеру, боевик «Приказ № 027». Любопытно, что в 80-х годах северокорейский спецназ украл южнокорейского режиссёра по имени Син Сан Ок, и тот десять лет создавал хорошее кино для страны-похитителя. Телеканалов там немного. У нас в отеле стоял телевизор с тремя корейскими каналами, двумя китайскими и двумя российскими.
«Как икону испортить!»
— Северная Корея ассоциируется с культом личности своего лидера — Ким Ир Сена. Так ли он популярен сегодня?
— Его портреты и портреты его сына Ким Чен Ира есть везде: на вокзале, в каждом вагоне метро, в библиотеке, в номерах отеля. Местные жители с трепетом относятся к этим изображениям. При пожаре их первыми выносят из дома, а повредить, пусть даже случайно, всё равно что для русского — икону испортить!
В 2015 году американский турист Отто Уормбир увидел в отеле портрет лидера нации. Студент, вероятно, решил, что в нём спрятано подслушивающее устройство, и снял его со стены, за что был арестован и приговорён к пятнадцати годам каторжных работ! Судебный процесс проходил публично. Молодой человек не выдержал такого давления, испытал сильнейший стресс и впал в кому. Из-за чего именно, медики выяснить не смогли. В таком состоянии его привезли на родину, где он скончался.
— После такого будешь всего опасаться…
— Думаю, нам бояться нечего. Отношение местных жителей к русским, по-моему, намного лучше, чем к тем же американцам. Во время поездки нас привезли в библиотеку, где собрались студенты, которые изучают русский язык. И это было приятно! Правда, смотрят они старые фильмы, которые уже не отражают наши реалии.
Спросил у русскоговорящего гида-студента, почему тот стал изучать наш язык, а не китайский или японский. Он ответил: «Мы любим Россию, нам нравятся русские». Я удивился: «Как вы можете любить нашу страну, если ни разу там не были?» Но он возразил: «Мы ведь фильмы советские смотрели». Корейцы настолько прониклись нашим кино, что сняли свою версию «Иронии судьбы» и некоторых других картин.
«Метро как аквариум»
— А южнокорейское кино они смотрят?
— Да, но делают это тайком, на дисках, потому что за такое можно попасть в тюрьму. К дорамам относятся, как к выдумке, но не из-за того, что в них есть фантастические сюжеты. Например, многим сложно поверить, что в каждой квартире может быть холодильник.
— Удалось ли вам пообщаться с кем-нибудь из местных жителей, кроме гида?
— Мне махали рукой, и я махал в ответ! Кричал людям приветствия, которым научился, работая гастарбайтером в Южной Корее, и мне отвечали такими же приветствиями.
Гид и его помощники следили, чтобы никто из нашей группы не контактировал с местным населением. Нас даже поселили в отеле на острове, чтобы оградить от корейцев, которым тоже запрещено общаться с приезжими. Заметил, как на нашу территорию заехали два парня на велосипедах. Их быстро прогнали, надавав тумаков, чтобы не светились тут под окнами. Даже когда мы ехали в метро, где были толпы народа, для нас выделили отдельный пустой вагон! Кстати, внутри нет рекламных объявлений, и, как я уже сказал, висят два портрета: Ким Ир Сена и его сына Ким Чен Ира. Смотришь на людей, которые едут в соседнем вагоне, и словно заглядываешь в аквариум!
Гид даёт тебе только ту информацию, которая разрешена, взвешивая каждое слово. Спросил его, в каком доме он живёт, в маленьком или большом. Тот задумался и ответил: «В большом», потому что многоэтажки считаются у них престижным жильём. Решил уточнить: на каком этаже? Он впал в ступор — непонятно, какой этаж считается престижным. Скажешь, что десятый, а вдруг лучше тринадцатый? Так и не ответил. Решил выяснить, есть ли у него кухня, плита? Экскурсовод, кивнул. «А какая у тебя плита — газовая или электрическая?» На этом он окончательно растерялся, потому что не знал, какой она должна быть в идеале, чтобы не было стыдно за страну.
— И даже в свободное время нельзя остановиться, чтобы рассмотреть витрины магазинов, людей?
— Ни в коем случае! Правда, мне всё равно удалось забежать за угол, поменять у местной бабушки валюту и купить сувениры: значок, кепку. Да, там можно поменять доллары на местные деньги почти на каждом шагу, а не только в банке, правда, туристам делать этого нельзя. Кроме того, я увидел людей, которые стояли на автобусной остановке, и пристроился к ним в очередь. Заметив меня, они начали смущённо улыбаться.
— А если бы поехали с ними в автобусе?
— Это невозможно. Они тут же закричали бы водителю, чтобы он остановился. В конце концов, гид заметил, что я пытаюсь отклониться от маршрута, и вернул меня в группу. Уходя, я оглянулся на парк, который был у меня за спиной и заметил группу, которая устроила пикник на траве. Всё-таки, каким бы ни был режим, люди продолжают жить своей жизнью: ходят на пикники, в школы, университеты, на концерты…