Когда жительница села Красная Гора Людмила Нефёдкова получила от сына последнее письмо, он уже четверо суток был мёртв. Ровно 25 лет назад, 12 августа 2000 года, потерпел катастрофу атомный подводный ракетоносный крейсер К-141 «Курск». Все 118 членов экипажа судна погибли. Единственным уроженцем Среднего Урала на его борту был командир отделения торпедистов, матрос Иван Нефёдков. Тело его так и осталось в водах Баренцева моря.
Место в первом отсеке
Это была крупнейшая трагедия в истории отечественного подводного флота. К марту 2002 года были обнаружены, подняты на поверхность и опознаны тела 115 погибших подводников. Однако три человека так и остались в морской пучине: это представитель предприятия «Дагдизель» Мамед Гаджиев (Дагестан) и два матроса – Дмитрий Котков (Вологодская область) и наш земляк Иван Нефёдков.
Причины катастрофы обсуждают до сих пор, за четверть века трагедия обросла большим количеством версий, в том числе конспирологических. На первых этапах расследования рассматривались 18 рабочих гипотез: мина времён Второй мировой войны, столкновение с другим судном, атака со стороны США, террорист-смертник, ошибка экипажа, нештатная ситуация на борту и так далее. На сегодняшний день официальной причиной гибели АПРК признаны утечка топлива и взрыв одной из торпед в первом отсеке, пожар, затопление и последующая детонация боеприпасов.
Установлено, что в первые же минуты после первого взрыва погибли 95 членов экипажа. Ещё 23 подводника выжили, собрались в девятом отсеке и несколько часов (или суток) подавали сигнал SOS. Ряд зарубежных флотов (Норвегия, Великобритания) предлагали помощь в спасении моряков, но поначалу Россия от неё отказывалась. Только 20 августа к работам допустили норвежцев. Многократно высказывалось мнение, что если бы командование Северного флота приняло помощь иностранцев, у ребят был бы шанс остаться в живых. Впрочем, это только предположение.
Сохранилась записка капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова, написанная 12 августа в 15:15: «Здесь темно писать, но на ощупь попробую. Шансов, похоже, нет, процентов 10-20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает…»
Вероятнее всего, командир отделения торпедистов, матрос Иван Николаевич Нефёдков погиб на «Курске» одним из первых. Согласно боевому расчёту, его место было в первом отсеке подлодки.
«На флоте спокойно»
Иван Нефёдков родился 30 апреля 1980 года в селе Красная Гора под Верхотурьем. С самого раннего детства занимался спортом: часами стучал по самодельной боксёрской груше, увлекался карате, просил мать сшить ему кимоно из простыни, играл в футбол и хоккей, бегал на лыжах, занимался борьбой. При этом у юноши были явные творческие наклонности: он хорошо рисовал, вырезал фигурки из дерева.
В 1996 году, после окончания школы, Иван поступил в спортивный колледж в Екатеринбурге, но учёбу пришлось бросить: материальное положение семьи не позволяло ему жить и учиться в областном центре. Не было денег ни на еду, ни на проезд. Некоторое время он осваивал профессию краснодеревщика в училище художественных ремёсел в посёлке Бобровский. Жил у родной тётки в Большом Истоке, там же занимался вольной борьбой, и даже получил первый спортивный разряд. Очень мечтал встать на ноги, зарабатывать и помогать семье.
Но вскоре пришло время идти в армию. Состояние здоровья, физические данные были у Ивана отличные, и его с радостью взяли в ВМФ. После сборного пункта в Егоршино направили в учебную часть в Санкт-Петербурге. Родные радовались: хорошо, что не в Чечню, а на флот, «там спокойно».
«Я есть, я живу»
Во время службы Иван Нефёдков писал и отправлял родным (маме, сестре и отчиму) много писем, подробно рассказывая о своей жизни, учёбе, планах на будущее, о Питере и о море. В каждом письме или даже на конверте был рисунок морской тематики: старинный корабль под парусами, подводная лодка, северный пейзаж, чайки. Например, 13.01.2000, ещё находясь в учебке, он сообщал:
«Сегодня 13 января, ровно два месяца, как я служу, и у нас сегодня праздник – День печати. Приедет адмирал из Ленинградского округа, будет смотр всех рот, смотреть будут, как живём, чем занимаемся, за порядком тоже. Рисуем всякие стенды, стенгазеты, боевые листки».
«Живу нормально, всего хватает, кормят хорошо, сегодня были котлеты с пюре, компот, кисель дают. Вес набрал 70,4 кг. Скоро будем плавать в водолазных костюмах в бассейне, пока идёт только теория, изучаем снаряжение».
«Погода – чудо, дожди идут почти каждый день, слякоть. На плац маршировать уже не ходим, только на поднятие флага утром по понедельникам да на зарядку. 21 или 22 января поедем в Выборг, это недалеко от Питера. После 20-х чисел около 30 человек с нашей роты уезжают на Северный флот, на подлодки, некоторые попадут на корабли».
«Фоткались на днях всей братвой, в увольнении с пацанами гуляли по городу, всё обошли, уже привыкли ко всему. С девчонками пока не познакомились. Ходим на дискотеку здесь в клубе, в воскресенье, танцуем, зал огромный. На художественные фильмы…»
Иногда он спрашивал у родных совета: «Не знаю, как поступить, подскажите. Меня тут в клуб берут, в штабе, художником-оформителем. Есть вероятность, что оставят в Питере до конца службы. Конечно, можно было бы и остаться, чего тут не служить, многие бы только позавидовали. Но я на флот хочу, поплавать в океане, и с пацанами не хочу расставаться. Привыкли друг к другу, сдружились. Хотим все вместе служить, пока это возможно».
«Время летит, и за ним не успеть, но жизнь продолжается. Люблю всех вас. Целую. Всем пацанам привет. Ваш сын Ваня».
А вот что он писал сестре Валентине 19.02.2000: «У меня всё хорошо, как всегда, лучше всех. Я есть, я живу, дышу одним и тем же воздухом, что и вы, что со мной может произойти. Хожу в спортзал, готовлюсь к соревнованиям. На той неделе в увольнении звонил вам, но почему-то не взяли трубку. Стесняетесь, что ли? Живой разговор, на мой взгляд, гораздо приятнее, чем письмо».
«Настоящий мореман»
10 августа 2000 года «Курск» отправился на учения. Его задачей было атаковать учебной торпедой корабль условного противника и произвести пуск крылатой ракеты. (На борту подводной лодки находились 24 крылатых ракеты и 24 торпеды.) Поначалу всё шло по плану, но 12 августа в 11:28 гидроакустик на крейсере «Пётр Великий» зафиксировал подводный взрыв, после которого АПРК перестал выходить на связь…
В понедельник, 14 августа, из телевизионных новостей родные Ивана узнали о гибели «Курска», а в среду, 16 августа, получили от него последнее письмо. Сын писал, что у него всё хорошо: «Мы сейчас в Североморске. Погружались на 220 метров. 220 – пока рекорд для меня. Воды я уже напился, теперь настоящий мореман».
Для понимания: при посвящении новичков в подводники им во время первого погружения дают выпить морской воды. Ритуал этот, в частности, показан в фильме режиссёра Владимира Хотиненко «72 метра».
22 августа президент Владимир Путин встретился с родственниками погибших, а 26 августа подписал указ о посмертном награждении экипажа «Курска». Командиру подлодки, капитану 1-го ранга Геннадию Лячину было присвоено звание Героя России, остальные погибшие удостоены ордена Мужества.
На коленях перед матерью
Сегодня в России есть множество монументов и мемориальных досок в память о подлодке «Курск». Наш регион не исключение. В Екатеринбурге справа от входа в Музей военно-морского флота на Уралмаше (ул. Уральских рабочих, 79) установлена памятная табличка, посвящённая погибшему свердловчанину. С истории о нём уже много лет начинаются все экскурсии.
«Иван Нефёдков – единственный член экипажа «Курска» родом из Свердловской области, - рассказал главный специалист музея ВМФ, экскурсовод Виктор Андреев. – Он погиб в возрасте двадцати лет и навеки остался в водах Баренцева моря. В своё время мы много общались с его мамой – Алевтиной Леонидовной. Бывали у неё в гостях, она угощала нас чаем с пирожками. Сама она тоже приезжала в наш музей, в том числе на открытие мемориальной доски. После гибели подлодки она, как и родственники других погибших, ездила в посёлок Видяево – порт приписки «Курска». Рассказывала, что командующий Северным флотом Вячеслав Попов пригласил её в свой кабинет, вышел к ней из-за стола и встал перед ней на колени. Сказал: прости, мать, что не сберёг не только жизнь твоего сына, но и тело его.
Я предлагал Алевтине Леонидовне: давайте обустроим Ване на Северном кладбище на Уралмаше хоть какую-то могилку, чтоб было куда прийти, помянуть. (Могила без погребения называется кенотаф. – Прим. ред.) Но она отказалась. Говорит: не нужно, Ваню вода забрала, пусть остаётся там. За табличку спасибо, а остальное – лишнее…»
В память о сыне у Алевтины Леонидовны остался комплект формы матроса ВМФ, колба с водой из Баренцева моря, орден Мужества, фотографии и стопка писем от Ивана. Через четыре года после гибели «Курска» семье при содействии командования Северного флота предоставили трёхкомнатную квартиру в новостройке на окраине Екатеринбурга. Сестра Ивана – Валентина – окончила юридический вуз, вышла замуж. После трагедии Алевтина Нефёдкова ещё неоднократно бывала в Видяево, и даже покрестилась там у местного батюшки. Тот окропил её водой из Баренцева моря.
В память о русских моряках
В музее ВМФ есть небольшая экспозиция, посвящённая подлодке «Курск», состоящая из книг, фотографий, моделей подлодки и писем Ивана Нефёдкова. Среди прочих предметов – кусок обшивки судна, тяжёлый, около пуда или больше, металлический кирпич. «После того, как «Курск» уже утилизировали и распилили на металл, нам прислали кусок прочного бронированного корпуса подлодки, – пояснил Виктор Андреев. – Кажется, кто-то из морских офицеров узнал про наш музей и передал в качестве экспоната…»
Для понимания: у подводной лодки два корпуса – лёгкий (внешний) и прочный (внутренний, из толстой, до 65 мм, легированной стали).
А ещё в Большом Истоке (Сысертский район) проводится всероссийский турнир по вольной борьбе памяти Ивана Нефёдкова. Обычно перед состязаниями организуется торжественное построение всех спортсменов, поднимается государственный флаг РФ, исполняется гимн России и объявляется минута молчания – в память о погибших русских моряках.
Кстати
Редакция «АиФ-Урал» благодарит Музей военно-морского флота на Уралмаше за содействие и помощь в подготовке материала.