В отделении детской кардиохирургии СОКБ № 1 и в Центре детской онкологии и гематологии ОДКБ № 1 на постоянной основе начали работать больничные клоуны. О специфике работы артистов в столь деликатных условиях мы беседуем с художественным руководителем АНО «Больничные клоуны» (г. Москва) Ильёй Боязным.
Это не соломинка
— Илья, больничные клоуны пришли в Екатеринбург. Как возникла эта история?
— Так получилось, что одна из артисток, которая несколько лет занималась у нас больничной клоунадой, вернулась в родной Екатеринбург. То есть в вашем городе появился человек с опытом, которому мы доверяем и на которого можем опереться. Кроме того, на нас вышла группа неравнодушных уральцев, которая выразила готовность оказать содействие в том, чтобы программа работала и в Екатеринбурге. Словом, вкупе с нашим интересом и готовностью к расширению программы возникло гармоничное триединство.
— Тем не менее артистов вы находите на месте. Какими качествами, навыками они должны обладать для столь специфической работы?
— Как правило, мы берём профессиональных артистов, для которых сам факт выступления — привычная деятельность. Причём это должны быть взрослые люди, как минимум от 24 лет. Дело в том, что они приходят в своеобразные пространства, требующие, помимо профессиональных, художественных навыков, жизненного опыта, чтобы понимать, что уместно, а что не уместно, что ты можешь выдержать, а что выше твоих сил, чтобы понимать особенности взаимодействия между детьми — пациентами отделений больниц — и их родителями, и так далее. В 17 лет человек может быть просто не готов к тому, что он увидит, и в силу неопытности может не знать, что допустимо сделать в той или иной ситуации, а что нет.
Кроме того, у нас, безусловно, есть психолог, который общается с соискателями. Мы должны понимать, что человек отдаёт себе отчёт в том, чем ему предстоит заниматься. Понимаете, случается, что люди хотят сделать какое—то хорошее дело, чтобы закрыть личную проблему, нивелировать собственную психологическую травму. Желание помогать людям, спору нет, очень хорошее в любом случае, но в данном контексте оно не должно быть направлено на свою самооценку, на свои ощущения. Для понимания. В не очень профессиональных коллективах, к сожалению, случается, когда люди приходят в отделение к детям и, что называется, причиняют им добро. Ребёнку, возможно, это не нравится в данный момент, ему это не нужно, но человеку так важно сделать что—то хорошее, почувствовать, какой он молодец (выделил время, пришёл), что он не берёт в расчёт состояние ребёнка и продолжает действовать «по плану», вместо того чтобы сменить тактику, а то и вовсе уйти. Иными словами, для артиста роль больничного клоуна не должна быть соломинкой, за которую он хватается ради обретения собственного душевного равновесия. Она должна быть, если так можно сказать, умеренно холодной деятельностью. Надеюсь, вы понимаете, о чём я? Так или иначе больничной клоунадой занимаются люди чувствующее, но главное, чтобы они оказывали помощь, а не занимались собой.
Прекрасная задача
— Но даже при наличии всех необходимых качеств человек проходит обучение?
— Обязательно. Начнём с того, что больничная клоунада — это не стендап, не сторителлинг, не рассказывание анекдотов, не анимация... Это и не волонтёрство, когда добровольцы приходят и, скажем, играют с ребятишками в шашки или шахматы. Больничная клоунада — вид импровизационных выступлений. Это импровизация, комедия, достаточно простая, чтобы быть понятной всем возрастам. Это крайне важно! В больнице дети чаще всего не готовы к интеллектуальному погружению в иронию, сатиру, условно говоря, Салтыкова—Щедрина. Они могут быть под воздействием препаратов, им может быть сложно сфокусироваться, поэтому твои художественные средства, твой юмор должны быть простыми.
Помимо обучения, связанного непосредственно с клоунадой, артисты непременно проходят обучение, связанное с соблюдением санитарно—эпидемиологических норм и правил. Даже если ты очень артистичный и смешной, но при этом небезопасен, твоя деятельность становится бессмысленной.
— То есть принцип «не навреди» здесь тоже работает?
— Он первостепенен! Повторюсь, ты можешь быть очень ярким и смешным на сцене, но... В палате твоя «сцена» — это всего лишь полтора квадратных метра, а рядом — капельница, лекарства, врач, пугающийся ребёнок. В этих условиях ты должен быть совершенно безопасным и в плане контроля тела, и в плане адекватного понимания уместности своих действий. К примеру, ты не можешь себе позволить сесть на пол, а потом — на кровать ребёнка. Кроме того, ты должен знать правила обработки рук, должен знать, из каких тканей должен быть твой костюм и как его стирать. Имеется множество нюансов, и всё это артист должен держать под контролем, чтобы быть безопасным. А мы, как организация, отвечаем перед больницей за соблюдение всех требований.
— Какова главная задача больничной клоунады?
— Есть, скажем так, поэтическая составляющая — это терапия, помогающая лечению. Безусловно, смех и тот эффект, который он вызывает, влияют на эффективность лечения — это подтверждают исследования, проводимые и за рубежом, и в нашей стране. Но взрослые люди должны понимать, что мы занимаемся, прежде всего, качеством жизни детей, находящихся в стационарах. В больнице дети и их родители находятся в состоянии напряжения, и больничная клоунада его снимает — люди смеются, и им становится легче.
В тех больницах, с которыми мы работаем давно, где к нам привыкли, мы сотрудничаем и с психологической службой, и с врачами. И на определённом уровне встраиваемся в процесс лечения. Скажем, прежде чем клоуны приходят в палаты, они заходят в ординаторскую, где получают необходимую информацию от врачей. Врачи могут попросить сопроводить ребёнка на те процедуры, которых он боится и которые ему будет легче перенести рядом с клоуном. Могут попросить обратить внимание на то, что в палате находится вновь поступивший ребёнок, который только что узнал, что в больничных стенах ему предстоит провести многие месяцы и по понятным причинам находится в диком напряжении, и попытаться расслабить его. Мы же понимаем, что в больнице этим заниматься некому: врачи занимаются лечением, родители сфокусированы на множестве задач, а клоуны как раз могут это сделать посредством юмора, рассмешив ребёнка. Многим это кажется не очень высокой задачей... Но, поверьте, я занимаюсь больничной клоунадой много лет и с уверенностью могу сказать — это прекрасная задача. Тем более, повторюсь, в больнице этим заниматься некому.
Когда палата — это сцена
— То есть медицинские работники разделяют ваше виденье этой задачи?
— Да. В идеале больничные клоуны становятся частью больничного процесса. И в тех стационарах, где мы давно, где врачи нам доверяют, встраивание в этот процесс, конечно, больше. Там мы можем сопровождать детей на процедурах, можем посетить отделение реанимации и так далее. Более того, нередко психологи просят нас дать обратную связь — поделиться впечатлениями от работы с тем или иным ребёнком.
В тех же больницах, где мы только начинаем работать, нас какое—то вр 1f40 емя не воспринимают как что—то стабильное. Вроде того что, ну, приходят артисты, играют с детьми — хорошо. Выстраивание доверительных взаимоотношений требует времени. И мы, понимая это, твёрдо стоим на том, что, если мы пришли в отделение — всё, мы здесь работаем регулярно, а не только по праздникам. Регулярность работы — наша принципиальная позиция.
Кстати, регулярность важна и методически. Скажем, если я прихожу исключительно в праздник, понимая, что у меня есть только один день, я постараюсь отработать всю программу, невзирая на настроение ребёнка. А, если я знаю, что буду работать в этом отделении, предположим, год, то, услышав от ребёнка «Я не хочу!», я оставлю его в покое. Когда же я приду через неделю, ребёнок будет знать, что контролирует ситуацию, и велика вероятность, что он скажет: «Ну ладно, постой минутку». Таким образом, через месяц он уже будет мне доверять, понимая, что я отношусь с уважением к его времени, к его личному пространству, к его интересам.
— Что самое сложное в работе больничного клоуна? На мой взгляд, научиться не принимать чужую боль на себя.
— Вы знаете, те, кто к нам приходит, как правило работают годами, и они умеют с этим справляться. Хотя, конечно, есть ситуации, с которыми справляться очень тяжело. Но если ты работаешь регулярно и каждый раз это пробивает тебя насквозь... Вот как врачи, они ведь выполняют свою работу, умея контролировать эмоции. С больничной клоунадой то же самое. Артисты работают, справляясь с эмоциями, и ничто не может их выбить из колеи. За редким исключением. На этот случай у нас есть психологи, с ними можно обсудить ситуации, эмоции, с которыми ты не можешь справиться.
А самое сложное в больничной клоунаде — это, на мой взгляд, отсутствие отрепетированной постановки, спектакля. Здесь ты всё время импровизируешь. Открывая дверь в палату, ты не знаешь, что там будет происходить и что ты будешь делать, как будешь использовать имеющиеся инструменты. Для артистов это бывает непросто, в том числе поэтому так важно обучение.
— Самый лучший отклик — смех?
— Да, смех — это замечательный отклик. Другое дело, что, учитывая какие—то деликатные, трогательные моменты, он не всегда уместен, не всегда бывает возможен. А иногда даже запрещён, если, например, ребёнок только что перенёс какую—то специфическую операцию и ему пока нельзя смеяться. Но, вообще, смех в клоунаде — это признак физиологического расслабления. Что и необходимо в условиях стационара. Если люди смеются, значит, ты создал в палате эмоционально яркое впечатление, которым пациенты будут подпитываться до следующего твоего посещения. В этом и состоит работа больничного клоуна.
Не причина отменить жизнь
— Илья, а вы сами как пришли к больничной клоунаде?
— Совершенно случайно. Я учился на актёрском факультете ГИТИСа, когда знакомый сказал, что открывается проект больничной клоунады и туда ищут артистов. Это показалось мне любопытным — хорошее, доброе дело, в котором ты можешь применить свои профессиональные навыки. И весёлое дело! Понятно, что это деликатная зона, но всё равно мы занимаемся чем—то весёлым, работаем со смехом. Словом, повторюсь, в больничную клоунаду я пришёл чисто случайно, но оказалось, что вот уже много лет моя жизнь связана именно с этим.
— Для России больничная клоунада — это сравнительно новое явление или я ошибаюсь?
— Периодически она стала появляться в нашей стране в «нулевых», а на профессиональной основе существует 15 лет. То есть опыт уже накоплен. За рубежом же профессиональная клоунада существует около 40 лет.
— Мне довелось поработать с артистами из разных стран, поэтому могу сказать: да, есть особенности, связанные с менталитетом. К примеру, у нас совершенно другое — более осторожное — отношение к тактильности. В южных странах, скажем, много касаются друг друга, и это не является проблемой. Мы же исповедуем как само собой разумеющееся железное правило — ты не можешь касаться детей. Это, во—первых, подразумевает соблюдение санитарных норм, и, во—вторых, это уважение к личному пространству. При этом сама методика работы, законы жанра, законы построения юмора похожи. Всё остальное зависит от особенностей менталитета, характера людей в той или иной стране.
В Европе, например, есть организации, которые работают только со взрослыми, они не ходят в детские отделения. У нас это, признаться, сложно представить, потому что у нас чаще всего взрослые дурачатся, если рядом есть дети. В остальное же время я взрослый человек, который не может себе это позволить. Мы отличаемся сдержанностью, поэтому наша организация не работает со взрослыми. Точнее, работаем, но с родителями детей, находящихся в стационаре. И ещё мы работаем во взрослых хосписах. В Европе же больничные клоуны ходят во взрослые отделения больниц, у нас это было бы довольно необычно.
— После пережитых острых ситуаций люди часто говорят: «Я стал другим». Становятся ли «другими» артисты, сталкивающиеся с болью, страданием, смертью?
— Думаю, что да. Больничная клоунада изменяет людей, которые долго в ней работают. Прежде всего, вырабатывается некий иммунитет. Ты привыкаешь к тому, что боль и страдание не вызывают у тебя оцепенения, и ты понимаешь, что это не причина перестать жить, не причина перестать смеяться, не причина испугаться, отвернуться. Наоборот, ты учишься нормально на это смотреть и нормально с этим коммуницировать, взаимодействовать. То, с чем сталкиваются больничные клоуны, не повод отменить жизнь, это повод идти дальше по выбранному пути.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
