Рождественский пост — время провести в своей душе генеральную уборку. Об этом говорит настоятель храма во имя святого великомученика Георгия Победоносца села Слобода, иерей Димитрий Травулька. Подробнее читайте на ural.aif.ru.
Понять, где у нас болит
Рада Боженко, «АиФ-Урал»: — Отец Дмитрий, в чём смысл Рождественского поста и имеет ли он какие-то особенности?
Иерей Дмитрий Травулька: — Действительно, прежде всего необходимо уяснить: что такое пост? Для чего он необходим? Приближает ли пост нас к Богу или нет? Так вот, в гастрономической части нет, не приближает. Если мы воспринимаем пост всего лишь как отказ от определённых продуктов, не наполняя его больше никаким смыслом, то пост для нас становится всего лишь диетой.
Рождественский пост в том виде, который мы знаем сегодня, был установлен в XII веке на основе монашеской традиции, и цель его была — подготовить себя к дню Рождества Христова. Этот день очень важен для всего человечества, потому что случилось великое чудо, свершилось то, чего ждали Адам и Ева, а также десятки поколений всех людей, верующих во единого Бога, — Бог пришёл на землю, Бог явился людям, желая их спасти. Когда мы с вами готовимся к любому торжеству, скажем, к дню рождения мамы. Всё чистим, моем, прибираем, себя в порядок приводим, наряжаемся, готовим угощение, то есть прилагаем определённые усилия. А к Рождеству Христову мы готовим не только (даже, можно сказать, не столько) тело, сколько именно душу. Проводим в ней своего рода генеральную уборку.
Рождественский пост хоть и длинный, но имеет немало послаблений. Так, например, во все дни, кроме понедельника, среды и пятницы дозволяется вкушение рыбы. Но, повторюсь, гастрономическая составляющая не самая главная.
— А какая главная?
— К сожалению, мы забыли такое слово, как говение. Это период подготовки к Таинству Причастия, до революции семь необходимых для этого дней давали рабочим заводов управляющие, а крестьянам помещики. В этот период, например, как минимум в течение трёх дней люди должны были посещать все богослужения, а если они этого не делали, священник мог даже не допустить до Причастия. Бывало, по этому поводу писали жалобы в консисторию, но духовная власть вставала на сторону священнослужителей. Тогда практика благочестия предполагала причащение минимум четыре раза в год, в периоды многодневных постов, и подготовка была глубокая. Люди старались удалиться от того образа обыденной жизни, который они вели. В отличие от нас сегодня, когда мы молитвы почитали, молитвослов закрыли, телевизор включили и живём себе дальше, как жили.
И я думаю, что для многих людей было бы полезно вспомнить опыт говения и посвятить себя подготовке к встрече с Богом. Хотя, конечно, в современной жизни сложно представить, что работодатель отпустит тебя на неделю для говения. Отчасти поэтому многие начинают пост с самого лёгкого, с отказа от продуктов и на это сводят основной фокус своего внимания. Намного сложнее заглянуть в свою душу, сосредоточиться на своих грехах и покаянии. Я считаю, что пост — это возможность провести своеобразную самодиагностику. Мы же, почувствовав себя неважно, анализируем, что происходит, и, приходя к доктору, говорим: у меня болит там-то и там-то, беспокоит то-то и то-то. То же самое и сейчас, во время поста: мы должны попытаться понять, где у нас болит, в чём наша несостоятельность, в чём наша нужда. И, исповедовавшись, побеседовав со священником, начать более осознанно работать над этой болезнью под названием грех. Вот для этого пост и нужен.
В поисках источника живой воды
— То есть нужно остановиться, отрешиться от суеты, оглянуться, осознать?
— Именно. Я нашу суетную жизнь называю каруселью, которую, да, в этот период стоит остановить и встать перед Богом. Для этого и нужен храм. Вот вы видели, сейчас я проводил экскурсию для школьников. Во время этих экскурсий ребятишки меня часто спрашивают: «Зачем нужен храм, ведь можно молиться везде?» И я говорю: да, но в храме всё нас настраивает на богообщение — иконы, служение священника, пение, церковнославянский язык… Всё это переносит нас из обычного быта в то состояние, в котором молились все те люди, которых мы сегодня видим на иконах. Наша жизнь — это путь к постоянному совершенствованию, к святости. Разумеется, не в том языческом, оккультном понимании самосовершенствования через преодоление и очищение, а именно как движение к Богу.
А пост ради ограничений в еде — это путь к самому себе: я смог! Поэтому многие и говорят: «Я сижу на посту». В корне не приемлю эту фразу. «Сижу» — это статика, а пост — это динамика, это работа над тем, над чем в обычной повседневной суетной жизни мы не находим времени работать: над своей душой, над своим сердцем.
— Но вы же сами отметили, что в современной жизни сложно говеть. Как быть?
— Весь вопрос в мотивации. Если человеку скажут, что у него, не дай Бог, онкология, он ведь, не откладывая, пойдёт к специалисту, начнёт лечение. А вот понятия духовной болезни у многих нет, поэтому люди не воспринимают серьёзно то, что с ними происходит. Мол, да, осуждаю, но так все осуждают, и так далее.
Знаете, часто приходится слышать, дескать, вот он православный, а вон как неблагочестиво поступил. Но ведь важно не кто и что делает, а то, что человек кается, пытается себя изменить. Церковь — не собрание святых, это собрание кающихся грешников. Людей, которые уяснили перед Богом свою немощь, но не плывут по течению, а ищут источник живой воды и находят его в вере, в Боге.
Молчание — золото
— От чего в таком случае, прежде всего, стоит воздерживаться в пост? Вот прямо на простом бытовом уровне?
— Прежде всего, я бы рекомендовал удерживать свой язык. Это, наверное, самое сложное. Святые отцы говорят: маленький орган, но сколько вреда он приносит. Языком мы осуждаем, злословим… Причём одним и тем же языком мы порой славословим Бога и тут же проклинаем людей. О какой вере в этом случае может идти речь? Поэтому для многих пост в молчании намного сложнее любого гастрономического воздержания. Попробуйте помолчать хотя бы внешне, а научившись этому, научитесь и молчать внутренне. К примеру, не осуждая внешне, мы учимся не осуждать и внутренне.
Но, уклоняясь от чего-то, «пустое» место надо заполнять. Как у псаломопевца Давида? «Уклонися от зла и сотвори благо». Поэтому в пост мы, уклоняясь от дурного, наполняем свою душу доброделанием. Помня при этом, что молчание — золото.
Главное, чтобы средства не заменяли собой цель. Есть цель — справиться со своими страстями, грехами, слабостями. А еда не приближает человека к Богу и не отдаляет от него.
— Зачем в таком случае ограничения в ней?
— Дело в том, что замечено — определённые продукты, от которых мы отказываемся в пост, особым образом влияют на нашу плоть, расслабляя, утучняя её. Скажем, ведь нет канона об отказе монахов от мяса, но монахи в результате многовекового опыта выяснили, что мясо рождает определённые виды греха, поэтому они отказываются от мясной пищи. И каждый человек, зная, что подвержен определённым страстям, ограничивает себя в некой пищевой зависимости. Поэтому меру гастрономического поста каждый человек должен выбирать сам. Помня, что наша задача — научиться управлять своим телом и своими желаниями. Желание определённой пищи — это победа нашей плоти: «Я хочу, а ты найди и дай мне». И вот это верховенство плоти над духом рождает многие грехи. Задача поста, его смысл в том, чтобы дух верховенствовал над телом. Но при этом не надо стремиться к тому, чтобы поститься по-монашески.
— Я такой благочестивый, не то что вот эти вот все?
— Да-да. А это рождает фарисейство, а потом и уныние. Не может мирянин поститься так, как это делают в монастыре. В результате благое начинание, взятое не по силам, приводит в конечном итоге к отказу от поста, а то и от духовной жизни.
Между тем пост должен быть всегда в радость. Множество людей, в том числе наших прихожан, говорят: «Скорее бы наступил пост!» Тем более что Рождественский пост заканчивается праздником ожидания чуда, ведь Рождество Христово — это чудо. Я давно заметил, что этот праздник собирает в храме больше всего людей, и у них особенный настрой, светлые лица — они приходят за радостью.
«Я праведница, я пошла спать»
— На время Рождественского поста приходится Новый год. Как быть? Отказаться от праздника, лишить его своих близких?
— Согласитесь, что праздник можно отмечать абсолютно по-разному. Да, к сожалению, мы стали заложниками смены календаря. До революции всё было логично: сначала было Рождество Христово, а потом семейный праздник — Новый год. Сегодня же мы сталкиваемся с испытанием, тем более что последняя неделя поста самая строгая. Это период, как я называю, «майонезной исповеди».
Но ведь вас же никто за новогодним столом не заставляет есть оливье и прочие праздничные блюда. Вы же можете, разделив стол со своими родными и близкими, съесть какой-нибудь постный гарнирчик, лёгкий салатик. Проблем-то нет, на самом деле. Просто не надо превращать праздник в разгульное пиршество, мы же с вами ждём действительно большое праздничное событие — Рождество Христово. Но и уходить в ригоризм не стоит, ведь дьявол там, где крайности. Поэтому средний, «царский», путь — это путь разумного восприятия действительности, своей семьи, своих родных и близких. А нашим обличением, осуждением — вы, грешники, веселитесь, а я, праведница, пошла спать — мы своих близких только отталкиваем.
Поэтому встречаем Новый год аккуратно, внимательно, не позволяя себе больших послаблений, чтобы не растерять накануне Рождества Христова всё, что собрали за время поста. И чтобы не было стыдно за то, что «опять я наелся оливье».
— А с Дедом Морозом что будем делать? «Отменять»?
— Ох, столько копий было сломано об этого Деда Мороза. На самом деле, кому он нужен в первую очередь? Правильно, детям. Они сегодня так загружены… С шахматного кружка на хоккей, с хоккея на плаванье, с плаванья в изостудию и так далее. Когда родители об этом рассказывают, я их спрашиваю: а когда ваш ребёнок мечтает, когда он гуляет, когда он, собственно, живёт? Не надо забирать у ребятишек детство! И мифологическое мышление, частью которого является Дед Мороз, тоже нельзя отнимать. Это же не какая-то языческая личность, это сказка! И нельзя лишать ребёнка сказки, потому что мы тут воцерковляемся. К сожалению, есть люди, которые на всю жизнь остаются неофитами: это отрубаем, это исключаем, это осуждаем… В итоге они, как это ни печально, теряют своих детей. Так что Дед Мороз — это часть сказочной жизни ребёнка, часть его детства, которое пройдёт, оставив тёплое чувство ожидания радости.
Так что вместо «отмены» Деда Мороза лучше задуматься об истинном смысле праздника Рождества Христова.
— Что вы имеете в виду? Разве он не очевиден?
— В последнее время я всё чаще сталкиваюсь с тем, что полное название праздника — Рождество Христово — звучит всё реже и реже. Повсюду видишь открытки, баннеры: «С Рождеством!» Тихонечко, лукаво вымарывается личность Христа из этого дня. Даже мне порой звонят: «Поздравляем вас с Рождеством!» Я всегда отвечаю: «Вообще-то я летом родился». Люди объясняют, мол, мы же подразумеваем что с Рождеством Христовым. Но беда в том, что за этим «подразумеванием» кроется хитрость. Центральная личность праздника — Христос. Это не просто Рождество, это Рождество в этот мир Богочеловека. Поэтому мы должны помнить, чьё Рождество мы ждём, чьё Рождество встречаем и для чего Он пришёл в этот мир. Это самое главное.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
