«Бес пожрал да побежал». Как в Висиме можно попасть в прошлое

У замечательного, но незаслуженно подзабытого сегодня писателя Дмитрия Мамина-Сибиряка есть роман «Три конца», действие которого происходит в заводском посёлке. Очевидно, что прообразом его стал родной для автора посёлок Висимо-Шайтанский завод, позже ставший Висимом. Здесь по сей день в разговорах упоминают эти самые три «конца»: кержацкий, хохляцкий и туляцкий.

Если кержак упрётся…

Как и многие другие глухие уральские территории, первыми земли на реке Шайтанке освоили люди пришлые, гонимые. В первую очередь трудолюбивые старообрядцы – кержаки. Здесь они нашли всё, что нужно для того, чтобы жить, как у Христа за пазухой: в лесах – ягоды, грибы, дичь, в реках – рыбу, земли, вполне пригодные, чтобы разбить огород. А древесины для строительства домов и изготовления всяческой утвари – видимо-невидимо. Среди кержаков были и шорники, и кузнецы, и жестянщики, и плотники… Впрочем, с деревом все мужики умели работать, для них смастерить своей бабе (слово по тем временам вовсе не обидное, напротив, уважительное) коромысло или валёк – пара пустяков.

Мог ли Акинфий Демидов пройти мимо такого потенциала, когда начал строить в устье реки Шайтанки Висимо-Шайтанский завод? Ответ очевиден. Кержаки, мягко говоря, были не в восторге от перспективы трудиться на заводе, но только кто ж их особо спрашивал? Демидову достаточно было только создать определённые условия, чтобы старообрядцы пришли на его предприятие мастеровыми.

«Железной руды в этих местах не водилось, поэтому завод, который запустили в 1744 году, был железопередельным – чугун для него привозили из Нижнего Тагила, а это тридцать с лишним вёрст. Для доставки сквозь лес специально прорубили дорогу, – рассказывает экскурсовод Музея быта и ремёсел Андрей Коуров. – Сначала завод был небольшой, но со временем разросся, в нём даже появилась доменная печь, которая работала – правда, недолго, – на привозной руде. Готовую продукцию грузили на барки и отправляли до Чусовой. Хотя, скорее, это всё же были полубарки, потому что полноценным здесь развернуться было бы негде».

Понятно, что рабочих рук одних кержаков не хватало. И Демидовы переселили сюда своих крестьян из Тульской и Черниговской губерний. Так в посёлке Висимо-Шайтанский завод – Висимом он станет в ХХ веке, уже при советской власти – появилось три района, а вернее три «конца».

«Интересно, что в посёлке по сей день сохраняются особенности бытия этих «концов», – говорит заведующая Музеем быта и ремёсел посёлка Висим Наталья Коурова. – И сразу можно понять, откуда человек. Если радушный, весёлый, балаболит – из «хохлов», если это пышногрудая красавица, у которой крепкое хозяйство, – из «туляков», а кержаки… Они степенные, знающие себе цену, невероятные чистюли, самые трудолюбивые. Их даже просить не надо ничего сделать, они наперёд всё знают и делают. Солнышко ещё не взошло, а они уже работают. Но, если кержак упрётся, нипочём не переубедить».

Золото моем, голосом воем

Не только Висимо-Шайтанским заводом жил посёлок. Здесь добывали огромное количество золото и платины, которые нашли в 1824-1825 годах. Поселение в своё время пережило настоящую «золотую лихорадку». «За 150 лет, только по официальным данным, было добыто около 80 тонн золота и около 170 тонн платины, – рассказывает Андрей Коуров. – Но русский мужик не был бы русским мужиком, если бы что-то не припрятывал. Поэтому специалисты утверждают, что эти цифры смело можно умножать на два, тогда будет более или менее реальная картина добычи. Кстати, алмазы здесь тоже находили, но немного – за сто лет около 90 разных «камушков», но были они очень высокого ювелирного качества. Сейчас алмазы здесь уже не добывают, но, думаю, под ноги всё же лучше иногда смотреть».

К старательскому труду детей приучали с раннего детства. На приисках рождались, жили и умирали. Дмитрий Мамин-Сибиряк вложил в уста одного из героев своего произведения следующие слова: «Золото моем, голосом воем».

Впрочем, выл рабочий люд, а скупщики золота и платины процветали и даже могли себе позволить строить каменные дома. Скупщиков в посёлке называли «шапки-невидимки», потому что все их вроде бы знали, а спроси – знать не знаем, ведать не ведаем.

Последний прииск в Висиме закрылся всего несколько лет назад, а в 90-е годы прошлого века по местным рекам ещё ходили драги.

Вообще, со временем посёлок Висимо-Шайтанский завод стал весьма благополучным – хозяйства обширные, дома основательные. До сего дня дожили и сохранили крепость, например, так называемые трёхконьковые дома: крыша «коньком» над самим домом, над двором и над хозяйственной постройкой. Этот тип строения был характерен для кержаков, у туляков были дома с шатровой крышей. А у хохлов…

«Когда они сюда только приехали, стали строить мазанки, – рассказывает Андрей Коуров. – В первую же уральскую суровую зиму и сами замерзали, и скот полёг. Поэтому они начали присматриваться к кержацкому принципу строительства домов. Заимствовали его, так сказать».

Музей быта и ремёсел в Висиме находится как раз в кержацком доме. Но не совсем типичном. Жила здесь более чем зажиточная семья, потому и хозяйство было внушительное. Сам дом построен из еловых брёвен, которые в те времена заготавливали особенным образом: срубали и оставляли в лесу на естественную просушку на несколько лет, только после этого привозили в посёлок для строительства.

«В этом доме жила семья старообрядцев Черемных, которая точно знала, где и как можно заработать хорошие деньги, – рассказывает Андрей Коуров. – В доме два этажа, которые отапливались печкой-голландкой. Русская печь для приготовления пищи стояла в отдельной комнате, а возможно даже, в отдельной избе. Дом был разделен на жилую – тёплую – часть и амбары – холодную. На первом этаже жили хозяева, на втором – принимали гостей. Уникальность дома ещё и в том, что амбары в нем располагаются так же на двух этажах. В одном из верхних амбаров хозяева хранили одежду. В другом верхнем амбаре – зерно. Когда-то, для удобства погрузочных работ, к этому амбару был сделан взвоз, по которому зерно могли завезти прямо наверх».

В Музее быта и ремёсел представлено множество любопытнейших экспонатов, но есть среди них «жемчужина» – шерстобитная машина, на которой подготавливали шерсть для валяния. Ей никак не меньше 150 лет, но, что удивительно, находится она в рабочем состоянии. Только вот валенки катать сегодня, увы, некому.

Обед как продолжение молитвы

«Бытует мнение, что кержаки люди нелюдимые, закрытые и даже очень скупые. Это миф! – говорит Наталья Коурова. – У любого из них для путника или гостя всегда была припасена еда и свежая колодезная вода. Не накормить нуждающегося – большой грех. Вот только старообрядцы по своей природе люди очень чистоплотные физически и духовно. Вот и держали кержаки для пришлых людей особую «мирскую» посуду, из которой сами никогда не ели».

Для гостей музея уже много лет в интерактивной форме проводят экскурсию, где рассказывают, как в старину было принято принимать пищу. Трапезные традиции фактически становились продолжением богослужения. Ведь стол – это десница Бога, протягивающая пищу людям. Поэтому трапезы проходили строго, но справедливо: без молитвы, без благодарности Богу вкушать пищу было нельзя.

В большом и богатом доме за столом рассаживались таким образом: во главе стола, рядом с образами, самый старший и уважаемый мужчина семьи – «большак». Именно он распределял места, начинал трапезу и решал, когда ее закончить. По левую руку от большака сидела женская часть семьи, а по правую – мужская. Места были строго регламентированы, то есть, ближе к «большаку» всегда сидели «большуха» и старший сын (зять). «Разговаривать во время еды, смеяться, озорничать было строго запрещено. А тот, кто нарушал это правило, мог быть наказан тятенькой ложкой по лбу. Маменька же наказывала иначе: ленивому вместо ложки ставила литр воды, – вот откуда пошло выражение «кто не работает, тот не ест», – рассказывает Наталья. – Стол ломать, – то есть без позволения убегать, поевши, – никому бы и в голову не пришло. Трапеза также завершалась молитвой, а после неё суетиться было не принято. Как говорилось? Ангел поел да полежал, а бес пожрал да побежал. Всё у кержаков делалось без суеты, не торопясь».

В 1934 году семью Черемных признали чрезмерно зажиточной – а значит социально опасной, – лишили всего имущества и отправили, как спецпереселенцев, в Нижний Тагил. Дом был национализирован и в нём открыли детские ясли. Во второй половине ХХ века в доме размещались различные конторы. И только последние шестнадцать лет в нем расположен Музей быта и ремесел посёлка Висим. Интересно, что сотрудники музея поддерживают связь с некоторыми потомками семьи Черемных, которые передали в дар музею семейные фотографии, личные вещи, воспоминания и документы.

«Милая, дорогая Мама»

Именно так начинал Дмитрий Мамин-Сибиряк письма к матушке («Мама» непременно с заглавной буквы), которые писал каждое воскресенье. Конверты от них – один из экспонатов Литературно-мемориального музея Д. Н. Мамина-Сибиряка в Висиме. А рядом с ними в витрине бланки переводов, которые он присылал домой (50 рублей каждый месяц – неплохие деньги!), когда взял на себя ответственность за семью после смерти отца.

Священник Наркис Матвеевич Мамин прибыл в Висим с женой и старшим сыном Николаем в июле 1852 года. А 22 октября по старому стилю, или 7 ноября по новому, в семье Маминых рождается второй сын, которого по святцам нарекли Дмитрием – будущий знаменитый писатель.

«Наркис Матвеевич не только служил в храме, но и преподавал в церковно-приходской школе Висимо-Шайтанского завода. В ней же учились и его дети, которых он никак не выделял. Вот смотрите, сохранилась ведомость, в которой выставлялись оценки за год – одна по всем предметам. У Владимира Мамина (младшего сына Наркиса Матвеевича) – 4, – рассказывает заведующая Литературно-мемориальным музеем Д. М. Мамина-Сибиряка Надежда Волкова. –  Дмитрий вырос в Висиме, уехал отсюда только в возрасте 14-ти лет, чтобы поступить в Екатеринбургское духовное училище».

Училище он, сын священника, окончил. Потом была Пермская духовная семинария, Императорская медико-юридическая академия… Но нигде он надолго не задерживался. Так сложилось, что Дмитрий Наркисович так и не получил высшего образования. Зато состоялся сначала как журналист, а затем и как писатель.

Музей Мамина-Сибиряка в Висиме располагается в том доме, где жила семья Маминых. Он не был их собственностью, в то время по распоряжению Демидовых для священнослужителей строили специальное, можно сказать, служебное жилье. Хорошее, надо сказать. В музее сегодня воссоздан быт семьи Маминых, а среди экспонатов немало подлинных вещей – есть и весьма любопытные!

Вот, например, первый автограф будущего писателя. Девятилетний Дмитрий, воспользовавшись тем, что отец вышел из комнаты, написал пером: «Дмитрий Мамин, милостивый государь». Последнее слово, впрочем, не дописано – отец вернулся. Взял другое перо и написал: «Подай сюда перо». Пришлось вернуть, на что отец опять же в письменном виде ответил: «Благодарю».

«Интересная история и у медного самовара, – рассказывает Надежда Александровна. – Как-то к Наркису Матвеевичу обратились парень и девушка – Ермила и Александра – с просьбой окрестить юношу из старообрядческой семьи с тем, чтобы молодые могли обвенчаться. Священник вынужден был отказать. Но потом он переживал по этому поводу, несколько дней думал и, наконец, принял решение парня окрестить. Свадьба состоялась, Мамины были на ней в числе почётных гостей и преподнесли молодожёнам в подарок вот этот самовар. В 1876 году Мамины уехали из Висима, а через несколько лет в посёлок прилетела весть, что Дмитрий стал писателем. С тех пор самовар стал семейной реликвией и передавался из поколения в поколение. До тех пор, пока в 1979 году его последняя обладательница по праву родства не преподнесла раритет в дар музею».

В музее гостям рассказывают о жизни и творческом пути Дмитрия Мамина-Сибиряка, открывая для многих этого замечательного, самобытного писателя. И это, поверьте, не скучно. Тем более что здесь можно попробовать себя в старинных играх, которыми наверняка забавлялись дети Маминых. В бирюльки, например, или посостязаться в запускании кубаря – прообраза современной юлы.

…Висим – место паломничества туристов, которых здесь принимают с неизменным радушием. «Нам есть что показать, о чём рассказать», – не без гордости говорит глава Висимской территориальной администрации Ольга Варламова.

Она и сама может запросто провести экскурсию по любимому посёлку. Показать и рассказать об Аллее славы – не каждый посёлок может похвастаться таким «столичным» местом – и памятниках, на ней установленных, о берёзках в парке, которые висимчане высаживали, уходя на фронт в годы Великой Отечественной войны, и о дивной красоты колодцах – по нескольку на каждой улице, которые сегодня, увы, являются лишь арт-объектом, потому что ими уже никто не пользуется.