В посёлке, который находится в паре десятков километров от Нижнего Тагила, говорят: «Если бы Черноисточинска не было, его стоило бы придумать – это идеальное место для развития металлургии». История, как известно, пишется без сослагательного наклонения, особенно если еë в свои руки берут такие люди, как Демидовы.
Всё под рукой
Черноисточинск со всех сторон окружают Уральские горы, со смотровой площадки, например, открывается дивный вид на хребет Весёлые горы и, конечно, на внушительных размеров пруд. На нём – в силу географического расположения – порой поднимаются мощные волны. Шторма образуются из-за того, что воздушные массы спускаются со склонов гор и встречаются над акваторией. Волны запросто захлёстывают лодки, что иногда заканчивается трагедией. На побережье пруда в 2018 году даже установили крест – в память о рыбаках, не вернувшихся домой. До недавних пор на водоёме было немало плавучих островов, которые эти массы гоняли от берега к берегу, но однажды их «поймали» и выкорчевали трактором.
В восьмидесятых годах прошлого века на мысу проводились археологические раскопки, в результате которых были найдены артефакты, свидетельствующие о том, что в эпоху мезолита здесь были стоянки охотников. Много позже эту местность с глухой тайгой облюбовали кержаки, которые жили уединённо отдельными скитами. Именно они и стали первыми мастерами железоделательного завода Демидовых. Это было взаимовыгодное сотрудничество: старообрядцы получили покровительство, заводчики – рабочую силу.
«Сам Бог велел развивать здесь металлургию, – говорит учитель истории и географии школы №3 Черноисточинска, экскурсовод Юлия Ивачёва. – Густые леса, лиственница, которая была нужна для строительства плотины, озеро – оно называлось Чёрным из-за торфяников, которые подмывались водой и окрашивали её в тёмный цвет, – в которое впадает несколько рек, а вытекает одна, – идеальное место, всё под рукой. И Нижнетагильский завод недалеко. Собственно, Акинфий Демидов изначально закладывал завод как передельный, потому что в Нижнем Тагиле шло производство чугуна, а передельных мощностей не хватало. И логистически всё было продумано идеально – с одной стороны, по тракту несложно было доставлять чугун из Тагила, с другой стороны, недалеко – пристань в Усть-Утке, откуда готовая продукция сплавлялась по Чусовой».
В 1726 году на строительство завода было получено разрешение Берг-коллегии. Тогда же знаменитый плотинный мастер Леонтий Злобин начал строительство плотины, а двумя годами позже уже заработало само предприятие.
Молодёжь всех сдружила
Понятно, что вместе с заводом возникло и поселение. Помимо кержаков, на правах пионеров, занявших самое удобное место для своих хозяйств, сюда привезли рабочую силу с Нижнетальского и Лайского заводов, из Тулы, где была одна из вотчин промышленников, а позже – внезапно – из Черниговской губернии. «По одной из версий, Павел Демидов выиграл людей в карты у графа Разумовского, – рассказывает Юлия Владимировна. – А иначе что могло заставить черниговских крестьян бросить свои чернозёмы и махнуть на Урал, где холодно и где завод, а не земля?» Переселенцы, которым давали ссуды на постройку домов и обзаведение хозяйством, земли под огороды, участки для покосов и заготовки дров, обживали разные берега реки, с тех пор и до наших дней сохранились в народе названия разных районов посёлка. «Где живешь?» – «В «туляках».
Обилие разношёрстного люда не могло не сказаться на формировании общей культуры. Именно общей. Поначалу, конечно, выходцы из разных мест жили наособицу: разные верования, разные обычаи и традиции. Но, по словам Юлии Ивачёвой, всех сдружила молодёжь, которая переженилась между собой. «Нередко женились убёгом. Полюбили, например, кержацкий парень и черниговская дивчина друг друга – дело молодое. Что делать? Бежали в горы, где старцы, жившие в скитах, их обручали. Так до холодов побегают, а потом возвращаются, да не одни, а с будущим приплодом. Что тятеньке с маменькой делать? Только смириться оставалось», – рассказывает Юлия Владимировна.
Те, кто умел и хотел трудиться, бедно в посёлке не жили никогда. Кормила земля – старожилы рассказывают, что и в годы Великой Отечественной войны всех спасала черноисточинская картошка, – кормила работа на заводе, кормили золотоплатиновые прииски. Залежи драгоценных металлов, по одной из версий, открыли Демидовым кержаки, которые, судя по всему, «что-то знали» и рассказали промышленникам, дождавшись подходящего момента. По реке Исток драги, к слову, ходили ещё в 60-х годах прошлого века.
О благополучии посёлка свидетельствуют больше двух десятков сохранившихся каменных строений конца XIX – начала XX веков. Один из таких двухэтажных домов был подарен купцом своей дочери в качестве приданого. Папенька, видимо, в дочурке души не чаял, во всяком случае, фасад подарка он украсил романтическим цветком. В этом доме в годы Гражданской войны располагался штаб Белой армии, а в подвале, говорят, были устроены пыточные, что, впрочем, документально не подтверждено. В годы же Великой Отечественной войны здесь поселили ребятишек из детского дома, эвакуированного из Ленинграда. Сейчас здание отдано под торговые площади, но своей внешней прелести оно не утратило.
Социальная инфраструктура в Черноисточинске во времена Демидовых тоже была на уровне: своя больница, свой народный театр, своя библиотека, земская и церковно-приходская школы. И величественный, возвышающийся над посёлком каменный Петро-Павловский храм.
«Наш храм уникален, – говорит настоятель храма во имя святых апостолов Петра и Павла иерей Максим Захаров. – Он никогда не закрывался! Даже в советское, богоборческое время в нём проводились богослужения. И потому он сохранился не только внешне. Например, внутри храма сохранились фрески, написанные учителями и учениками земского училища. Кроме того, в храме находится удивительный образ – Иверская икона Божией матери».
По словам отца Максима, в конце XIX века Черноисточинск постигла страшная беда – эпидемия холеры, почти в каждом доме был покойник. Медицина того времени не справлялась с этой бедой. Жители посёлка написали письмо в Грецию, обратившись за духовной помощью и поддержкой к монахам святой горы Афон. Монахи не только помолились за них, но и создали список со своей чудотворной иконы, который был доставлен в Нижний Тагил. Жители посёлка – православные и старообрядцы – прежде чем поместить образ в храме, обошли с ним вокруг посёлка крестным ходом. И буквально через пару дней холера закончилась, больше не было ни одного смертного случая!
Из «заброшки» – в кластер
После революции демидовский завод в Черноисточинске был национализирован. Впрочем, ещё за несколько лет до этого исторического события основное производство предприятия было остановлено Елимом Демидовым, который посчитал, что все ресурсы исчерпаны, а вкладываться в развитие по какой-то причине не посчитал нужным.
Так или иначе, но осиротевшие заводские цеха приходили в запустение, пока в 1947 году на площадях завода не решили разместить прядильно-ткацкую фабрику. Четыре года под неё велось строительство дополнительных помещений, в 1951 году она дала первую продукцию. Однако в 60-х годах предприятие было переименовано в Черноисточинскую чулочно-носочную фабрику, которая стала градообразующим предприятием на долгие сорок лет. Таким образом демидовский завод получил вторую жизнь. Она, впрочем, в начале двухтысячных тоже прервалась. На фотографиях 2019 года видно удручающее состояние завода-фабрики – типичная «заброшка», заросшая кустарниками и травой. В таком виде у разных собственников по частям её выкупил местный предприниматель Александр Быков. Небольшую часть он занял под деревообрабатывающее производство, а остальные площади решил наполнить новым смыслом.
В результате на бывшем демидовском заводе принимает туристов мощный креативный кластер – и это в посёлке, где пять тысяч жителей.
«Конечно же, нельзя было допустить, чтобы такое место было предано забвению, – говорит руководитель проекта «Креативный кластер в Черноисточинске» Елена Кирилюк. – Ведь только у нас в посёлке можно увидеть устройство завода. Плотины-то много где сохранились, а вот здания повсеместно были снесены. У нас же часть зданий уцелела. Мы очистили бывшие цеха от всевозможных покрытий, штукатурки советских времён, обнажив историческую кладку. Кстати, стены завода возводились из местного кирпича, который выпускали несколько артелей. А стены-то были, между прочим, метровой толщины. Кроме того, мы обнаружили на стяжках и балках клейма Демидовых. А сохранившаяся подпорная стена плотины – ей триста лет!»
Сегодня в кластере можно увидеть заводские подлинники демидовских времён, также здесь размещена информация с фотографиями и схемами, которые знакомят гостей с устройством завода. «Люди смотрят и начинают понимать, в каком историческом месте они находятся», – говорит Елена Кирилюк.
Местный стиль
Первым в новорождённом кластере обосновался Музей наличников. Всё началось с того, что Елена обнаружила осиротевший наличник, снятый с дома, который готовили под снос. Пройти мимо она не могла и попросила у хозяев Христа ради отдать артефакт. Те посмотрели на неё, как на городскую сумасшедшую: «Забирайте, кому он нужен?» С этого момента началась исследовательская работа команды кластера, в ходе которой выяснились удивительные вещи.
«Таких наличников, как в Черноисточинске, нет больше нигде, – рассказывает Юлия Ивачёва. – У них есть отличительная особенность. Знаете, моя прабабушка, которая родом из посёлка, говорила: “Мы крестьяне, но мы заводские”». Заводские крестьяне – это отдельная каста, они отличались особой практичностью. Вот, например, я показываю гостям дырки на навершиях наличников, и они начинают искать в них какие-то символы: «О, тринадцать – число дьявола», «А может, в семье тринадцать детей было?» На самом деле, нет никаких символов, заводские крестьяне верили исключительно в силу огня и воды, в законы физики и химии. Поэтому всё очень просто – у хозяина дома появился буравчик, и он давай дырки сверлить. У хозяйки ведь, когда новая сковорода появляется, она сразу на ней что-нибудь готовить начинает. Так же и у мужиков. Кроме того, если крестьяне «от сохи» могли себе позволить в зимний период заняться творчеством, вырезать стамесочкой на наличниках узоры, заводские крестьяне работали круглогодично, им не того было. Поэтому они – обратите внимание на балясины – вытачивали детали наличников на заводских станках».
В настоящий момент в музее уже несколько десятков наличников, которые команда кластера принципиально не реставрирует, выставляя в том виде, в каком они в кластер прибыли. Разве что паутину с них смахивают. Любое вмешательство, любое новшество стирает историческую правду, уверены здесь.
Сохраняют в кластере не только материальную историю, но и народные традиции. Так, ежегодно в конце ноября здесь проводится сугубо черноисточинский праздник – Заговейники. Это что-то вроде осенних колядок, во время которых ребятишки бегают из дома в дом, поют закличку и получают за это угощение: пельмени или сладости. А если не получают, то традиции праздника позволяют детям немного победокурить, например, развалить у прижимистых хозяев поленицу. Туристы, конечно, в отличие от местных ребятишек, по домам не бегают, праздник для них устраивают в кластере, по всем законам жанра и с неизменными пельменями.
В том числе и чёрными – это своего рода символ Черноисточинска, который местные жители – и в своё время писатель Дмитрий Мамин-Сибиряк, между прочим, – называют просто Чёрная. Именно так, в женском роде.
Волшебное место
Практичность практичностью, но и вера в мистику заводским крестьянам тоже была не чужда. «Мы живём в таком месте, где травы обладают не только целительными, но и магическими свойствами, – рассказывает потомственная травница, резидент креативного кластера Ксения Волчкова. – Поэтому на мастер-классах с гостями мы делаем «мешочки исполнения желаний». Надо только понимать, какое желание у тебя самое горячее, и собрать в мешочек соответствующие травы – на здоровье, на финансовое благополучие, на личное счастье…»
По легенде, Ксении ни много ни мало сто лет. Прекрасно сохранилась она исключительно потому, что живёт в живописном месте, созерцает восхитительную природу, дышит чистым воздухом и пользуется уходовой косметикой собственного производства, в основе которой местные травы.
«Черноисточинск – волшебное место, здесь испокон веку было много ворожей, целительниц, колдуний, – рассказывает ещё один резидент кластера, мастер по валянию и ткачеству Светлана Коновалова. – И к ним отовсюду ехали – мужика приворожить, грыжу убрать и так далее. Мы проводили этнографические изыскания, и едва ли не все старожилы, с которыми мы беседовали, вспоминали: “И моя бабка этим занималась”, “И моя тётка ворожила”».
Сама же Светлана, помимо всего прочего, предлагает на мастер-классах изготовить в технике мокрого валяния валенки-шептуны – сильнейший оберег для дома. Подвешивали их возле входной двери, при этом в один клали монетку, а в другой – зёрнышко (понятно же зачем, правда?). Переходя порог, следовало прошептать желание, которое обязательно сбывалось.
И из мастерской художника-керамиста Елены Прошко, которая также разместилась в креативном кластере, гости с пустыми руками не уходят. Ребята, которые ходят в «керамический» летний лагерь, занимаются изготовлением предметов из глины, соблюдая весь цикл: работа на круге, обжиг, глазуровка, снова обжиг. Туристы же делают себе сувениры по ускоренной программе. Один из них – клейма Демидовых, точно такие же, как те, что обнаружились на стяжках и балках завода. Собственного питомца – деревенского тигра – тоже можно забрать с собой. «Деревенский тигр по совместительству ангел, – рассказывает Елена, – потому что у него есть крылья. Внутри же у него – только послушайте! – бьётся горячее керамическое сердце. Это не просто оберег, это питомец!»
Всё это Елена говорит на полном серьёзе, а потом добавляет: «Тут вообще много тигров, которые пришли к нам в кластер навеки поселиться: Мурка, Филя, Васечка… Котики – душа этого места».
А душа театра-игры «Ку-кушка», у которого в креативном кластере есть своя сцена и зрительный зал, душа – куклы. Их для спектаклей, которых в репертуаре театра около десяти, делают сами юные артисты. Конечно, при помощи художественного руководителя театра «Ку-кушка» Юлии Пиляй, которая по образованию художник-педагог и художник-технолог театра кукол.
«Всё началось с того, что мы с младшей сестрой и её друзьями поставили дома первый теневой спектакль, – рассказывает Юлия. – Играли мы так, играли и… заигрались. Те первые артисты у меня сейчас в старшей группе театра, а в младшей – новички. С тех пор мы, конечно, многому научились. Во всяком случае, наши спектакли имеют успех на фестивалях и конкурсах – в том числе мы ездили на гастроли в Москву и Санкт-Петербург, – и, самое главное, нравятся зрителям».
Помимо развития собственно своего театра, в креативном кластере реализуют замечательный проект «Театр – детям посёлка», благодаря которому на сцене в историческом месте Черноисточинска показывают спектакли профессиональные театры России.
…У входа в креативный кластер гостей встречает любопытный арт-объект «Щё». У старшего поколения жителей Черноисточинска есть такая особенность – заменять в устной речи «ч» на «щё»: девщёнка, щёрная и так далее. Опять же сказывается наследство – многообразие говоров, свойственное посёлку времён Демидовых. Но, когда местным об этом напоминают, они обижаются, мол, зачем нас неграмотными выставлять. На самом же деле, это очень трогательная речевая черта, жаль, если она будет утрачена. Может быть, даже стоит записать этот неповторимый говор. Ну, а щё?
Больше подробностей, фото- и видеоматериалов об интересных местах родного края можно узнать на сайте «Железное кольцо Урала».
Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
