«Самое главное — люди не задаются вопросом: для чего им вообще нужна собака? Спрашиваешь: „Вы для чего себе алабая взяли?“ Ответ убивает наповал: „Он был такой хорошенький медвежонок“. Никто не думает, что собачка к двум годам повзрослеет, и если ты ей не объяснил, кто в доме хозяин, она скажет: „Хозяин здесь буду я!“ И всё, начинаются проблемы», — рассказывает руководитель приюта-передержки для собак-гигантов «Лаподаи» Мария Маслакова.
Мастиф скакал по младенцу
Рада Боженко, «АиФ-Урал»: — Мария, приюту ни много ни мало 19-й год пошёл. Интересно, вы помните своего «нулевого пациента»?
Мария Маслакова: — «Нулевым пациентом» был мастино по имени Банзай. На одном из форумов появилась информация, что по городу ходит мастино. Мы с мамой (основательница приюта «Лаподаи» Лариса Петросян. — Ред.) его забрали. Но со временем мы поняли, что две большие собаки в квартире (у нас тогда был еще бульмастиф) — это, мягко говоря, напрягает. Поэтому Банзая мы пристроили. Кстати, тогда мы нашли и его бывшую хозяйку. Представьте, неблагополучная семья, двухкомнатная квартира, в одной комнате живёт сестра хозяйки Банзая с мужем и ребёнком, во второй — она сама, её муж, а на кровати спит грудной ребёнок. Банзай же, чтобы понимать, был невоспитанный «телёнок», который скакал везде, где только можно. Мы спросили их: «Как вы не боитесь за малыша, по которому носится такая собака?» С трудом удалось убедить их отказаться от собаки.
А потом появился боксёр, ещё кто-то, ну и пошло-поехало.
— На протяжении времени причины, по которым собаки становятся «сиротами», меняются?
— По большей части, они стандартны. Разве что в последнее время появилась случаи, когда хозяин уходит на СВО, а собака... никого к себе не подпускает. Дело в том, что, например, алабаи и кавказские овчарки — это собаки одного хозяина. Если он правильно воспитал собаку, то она нормально воспринимает семью, а если не воспитал... мы имеем то, что имеем. Поэтому нам звонят: «Спасите-помогите!» Женщины, как правило, не справляются с такими собаками. Увы, всех спасти мы не можем, наши возможности ограниченны.
— У вас находят приют по большей части...
— Кавказцы, алабаи и им подобные собаки. Но иногда появляются и другие гиганты, скажем, тибетский мастифф.
— Вы же наверняка представляете, каким должен быть новый идеальный хозяин для ваших подопечных. Так каким?
— Это человек, у которого, в идеале, уже была подобная собака. То есть человек с пониманием и опытом. Так как наши собаки уже все взрослые, и тот, кто ранее держал таксу, или часто встречал алабая у соседей, вряд ли сможет управлять уже сложившейся суровой собакой. Человек, который будет с собакой заниматься, у которого для неё будет вольер и хорошая закрытая территория для свободных прогулок. Если мы говорим об алабаях и кавказцах, то это не квартирная история, это территориальные собаки — они ежедневно и не по разу обходят свою территорию. Если, предположим, такую собаку поселить на участок, то по его периметру у неё будет тропа. Так что в квартире ей будет скучно, и элементарно жарко. А вот при температуре минус 20-30 градусов они чувствуют себя прекрасно, главное, чтобы было где от ветра спрятаться.
Что касается агрессивных собак, то для них нужны несколько иные условия. В идеале — очень надежный вольер, но ещё и длинный трос, цепь и люди, или целая служба кинологов, которые понимают, что такое алабай. Поэтому такие, более агрессивные собаки чаще всего уезжают от нас на предприятия для охраны.
Привязали в лесу на цепь
— Предположу, что одна из причин отказов — как раз непонимание специфики содержания.
— Часто люди даже размер собаки не осознают, покупая щенка. Он ведь такой медвежонок с большими лапками — «няшка». А кавказцы ещё и пушистые, прямо «зайка Петя». Всё время недоумеваю: а вы маму и папу этого щенка не видели, не смотрели, кого покупаете?
Но, самое главное, люди не задаются вопросом: для чего им вообще нужна собака? Спрашиваешь: «Вы для чего себе алабая взяли?» Ответ убивает наповал: «Он был «такой хорошенький медвежонок». Кроме того, их разводят все, кому не лень, и поэтому стоят они недорого. «О, за пять тысяч большая собачка, классно же!» Но никто не думает, что собачка к двум годам повзрослеет, и если ты ей не объяснил, кто в доме хозяин, она скажет: «Хозяин здесь буду я!» И всё, начинаются проблемы.
Вот у нас в одном из вольеров — Акташ, который в полтора года оказался на улице. Скорее всего, по этой причине — люди собакой совсем не занимались. Во всяком случае, характер у него очень неприятный — кидается, причём нешуточно. Хотя по возрасту ещё щенок. Мы, конечно, его «причешем», но это собака не для семьи, поскольку в её голову изначально не было вложено, что человека нужно слушать и подчиняться. Она небезопасна. Такие собаки, повторюсь, едут на предприятия, где нет детишек и стариков. И работают только взрослые люди, способные оценить опасность этой собаки. Или в очень опытные руки. Вот, как раз, пример.
У нас не так давно очень серьёзный кобель Оскар уехал в семью и стал домашним. Заходит в дом, спокойно общается с кошкой, с ребёнком. Человек сразу сказал: «Понимаю, кого я беру, у меня были агрессивные собаки, и я знаю, как с ними общаться». Я им привезла Оскара, посадила в вольер, говорю: «Теперь договаривайтесь с ним». На следующий день он мне присылает видео, где они пошли на поводке гулять. Договорились. Так что в опытные руки можно и агрессоров отдавать.
— Учитывая, что многие приютские отказники попали к вам с улицы, получается, собак просто выкидывают?
— Да. Увозят, например, в дальнюю деревню и там выкидывают. Фавна (типаж московской сторожевой) вообще привязали в лесу на цепь. В землю был вбит лом, а к нему примотана цепь. Обнаружили его грибники, позвонили нам, мол, жалко собачку. Собачка оказалась тем ещё подарком. Хотя у него нормальный охранный характер, по этой причине, полагаю, его и выбросили — это не семейная собака, он кусается. Думаю, что с его хозяином что-то случилось, дожил же он где-то до своих лет. Кстати это очень важная проблема: что делать, если семья остается один на один с суровым злобным псом, у которого хозяин или заболел, или умер, или уехал надолго?
А молодая сука Лилия к нам попала потому, что — вообще удивляюсь — хозяева не захотели ставить для неё вольер. У них был старый кобель, и они завели Лялю, чтобы ему было не скучно. Ни вольера, ни троса, никаких ограничений на участке нет, хотя для этого есть все условия. И что? Кобель умер, а Ляля, которой исполнилось два года, естественно, повзрослев и почувствовав полную свободу действий, начала их всех гонять. «Мы боимся за детей!» Говорю: «А вы вольер поставить не пробовали, кинолога хотя бы один раз вызвать не пробовали?» Собака адекватная! Если ей объяснить нормально, кто в доме хозяин, она становится «мамочка, я тебя люблю». Она нормальный алабай! Все алабаи такие — у них есть своя стая, своя семья, которую они любят, а остальных — нет. Это нормально. Если охранная собака любит всех подряд, вот это уже вызывает вопросы. В общем, ставить вольер хозяевам было лень, и теперь собака сидит у нас.
Или вот кане-корсо Бархат. Мы его тоже нашли в лесу. Собака шикарная! Знает все команды, обучен, никогда лишнего движения себе не позволит.
Гестия тоже найдена в лесу, где она, судя по всему, долго жила. Полгода она вообще носа не высовывала из будки. Она просто не понимает, как общаться с человеком, боится. Видимо, люди её обижали. Мы долго её приучали к тому, что люди — это, в принципе, не страшно. Когда к нам приезжают волонтёры, они садятся у её вольера и ждут, когда она выйдет. Потихоньку стала выходить, общаться, а потом ещё и плакать, рассказывая, что её бросили. Она дворняжка, которой кто-то обрезал уши и хвост, пытаясь из неё сделать алабая.
«За что их усыплять?»
— Как вы со всеми отказниками общий язык находите?
— Очень постепенно. Далеко не все собаки идут на контакт сразу. А некоторые сначала идут, а потом уходят в глухую оборону, вот как кавказец Добрыня, например. Когда его привезли, я с ним обнималась, а сейчас он ушёл в будку и ни с кем не общается. У него стресс от смены обстановки, и он психует. Не агрессивно психует, просто уходит и говорит: «Я всех боюсь, не хочу ни с кем общаться». Это пройдёт.
Если собака поступает к нам с улицы, она обычно неделю, а то и две отсыпается. Мы реально еë не видим: вышла, поела и снова в будку. А через пару недель выходит: «О, целый мир вокруг! Оказывается, что-то в жизни происходит!» Хотя у нас тибет (тибетский мастиф. — Ред.) два года в таком режиме живёт. Но тибеты — отдельная история. Это собака одного хозяина, и, если он её предал, она ни с кем больше не идёт на контакт, никого к себе не подпускает. Два года у нас он живёт, и до сих пор никто не рискует зайти к нему в вольер. Сдал нам эту собаку хозяин следующим образом: вызвал зоотакси и, усыпив её, погрузил и отправил. Нам её привезли спящую. То есть, понимаете, собака уснула дома, а проснулась в вольере... Вообще, любые мастифы очень тяжело переживают предательство хозяина. Кавказцы и алабаи спокойнее, они в какой-то момент успокаиваются и принимают другого человека.
— У вас есть и очень больные собаки. Очевидно, что для них вряд ли найдётся хозяин...
— Да, как и для очень старых собак. Они доживают в приюте. Мы не усыпляем животных. За что их усыплять?
А почти для всех остальных мы находим своё место жительство, даже для «дикарей». Хотя это становится непросто. Собак стали забирать меньше, даже по сравнению с прошлым годом.
— Почему?
— Потому что их очень много плодят. Посмотрите, сколько объявлений о продаже выводков щенков. Каждый выводок — это примерно десять щенков. У нас людей столько нет, сколько собак наплодили. Мне, бывает, звонят, мол какие у вас красивые собаки, мы заберём, у нас кобель есть — вязать их будет. Я говорю — нет, мои собаки стерильны! «А-а-а, вы испортили собаку!» Да, для вас конкретно я испортила собаку, отстаньте.
Ладно бы щенков выращивали в нормальных питомниках, тогда бы хоть порода сохранялась. А то «творю, что хочу». Я в таком ужасе порой! Вот представьте, помесь мастино с бультерьером. Они сделали ну очень большого бультерьера с огромными зубами, с характером мастино, который говорит: «Я не буду этого делать!» — и попробуй, переубеди.
Самое частое явление это междворовое разведение. У тебя алабай, у меня тоже, давай щеночков наделаем. И не важно, что несет в своих генах родительская пара, какие поведенческие проблемы, какие болезни. И вообще, насколько процентов каждый из них в реалии алабай.
Только сейчас начались разговоры (пока только разговоры), что собаки должны быть чипированы и привязаны к хозяину. Но когда дойдёт дело до практики, неизвестно. Хотя это было бы правильное решение. Нашли собаку на улице, нашли хозяина — плати штраф за то, что она успела натворить в свободном полете, оплачивай её содержание там, куда её поместили.
А ещё я бы ввела получение разрешения на содержание такой большой собаки, как наши. Как на оружие. Как минимум человек должен пройти психологический тест, доказывающий его адекватность. Доказывающий, что у него хватает мозгов понять, кого он берёт и за кого будет отвечать. Но, увы, это, вообще где-то там, когда-нибудь, может быть. В общем, видимо, не в нашей жизни.
«Да, я её беру!»
— Надо думать, содержание такого количества гигантов обходится вам недёшево?
— Мы примерно посчитали, содержание одной собаки обходится в восемь тысяч рублей в месяц. Приют живёт за счёт благотворительности, и, спасибо людям, нам хватает на то, чтобы гигантов прокормить. Тем более что у нас примерно у половины собак есть финкураторы — люди (или предприятия, учреждения), которые берут на себя расходы на содержание конкретной собаки.
— На каждом вольере у вас имена «жильцов» — они их родные?
— Нет, мы почти всем собакам меняем имена. Новое имя — новая жизнь.
— Кстати о новой жизни. Допустим, находится адекватный человек и...
— Это очень важный момент! Он приезжает к нам. Личное знакомство обязательно, мы должны поговорить. Часть отсеивается уже на этой стадии, у нас достаточно опыта, чтобы понять — нет, туда мы собаку отдать не можем. Для тех, кто проходит этот «фильтр», мы проводим экскурсию по вольерам — человек смотрит, выбирает, кто ему понравился. Кого-то мы выводим на улицу погулять, человек в это время с собакой общается, а мы смотрим, как это происходит. Если нас всё устраивает, мы отправляем человека домой думать, как минимум переночевать с этой мыслью. На следующий день он звонит и говорит: «Да, я беру эту собаку» или «Я понял, что эта собака мне не подходит». Потом с теми, кто принял положительное решение, мы договариваемся о времени, когда они смогут собаку принять. Привозим мы её всегда сами, потому что должны посмотреть, всё ли сделано для собаки, что нам было обещано, и, если всё хорошо, передаём её. Кроме того, новые хозяева пишут нам расписку, что понимают, кого берут, и готовы за животное отвечать. Радует, что практически все пристроенные собаки с новыми хозяевами и остаются, не возвращаясь к нам. Это подтверждает, что наш строгий подход к отбору новых хозяев правильный.
Если честно, иногда ведь до смешного доходит. Звонит мужчина: «Мне нужна агрессивная собака!» Я уже понимаю, не тот это человек, но проще сказать: «Приезжайте! У нас есть!» Выходит из машины у дома, а наши-то в вольерах лают... Смотрю, а он побелел и ноги трясутся. «Пойдёмте, я вам покажу». — «Нет, спасибо, я передумал». С чего бы это? Это же просто гавкающие, агрессивные дальше сидят.
Материал подготовлен при информационной поддержке АНО «Медиасервис».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
