«Священник – это не смена с восьми утра до восьми вечера. К тебе могут обратиться люди в любое время по разным поводам, не только по радостным, но и по печальным. Так что семинаристы, выбирая эту стезю, понимают, что это образ жизни, служение, которое сопряжено в первую очередь с любовью», – говорит ректор Екатеринбургской духовной семинарии иеромонах Корнилий.
В самой пучине
Рада Боженко, «АиФ-Урал»: - Отец Корнилий, вы наверняка наблюдаете, что в храмах сегодня немало молодёжи. Между тем есть такой стереотип, что к вере люди приходят через беды, горести. Но вряд ли в жизни молодых людей столько серьёзных скорбей, чтобы искать утешение в Церкви. Так почему они всё же в неё идут?
Иеромонах Корнилий: - Вы правильно сказали – «стереотип», то есть сложившееся мнение. Но оно далеко от действительности. На самом деле, в Церковь приходят разные люди, через разные обстоятельства. Просто, когда человек приходит к Богу через боль, через скорбь, через ощущение какой-то несправедливости в своей жизни, это более заметно. Но люди приходят в Церковь, к Богу и через благодарность, а чаще всего - через поиск самого себя, через поиск ответов на те вопросы, которыми каждый из нас рано или поздно задаётся. Совсем не обязательно, что, придя в храм, сразу найдëшь все ответы. Это как ты приходишь в школу, после чего твои знания приумножаются, а кругозор становится шире, но не сразу, а со временем. Так и границы собственного сердца постепенно становятся шире, и ты начинаешь по-другому воспринимать мир, окружающих и, самое главное, самого себя.
- Какие это, вопросы, например?
- Зачем я живу? А что со мной дальше будет? Сегодня очень много говорится об истинных ценностях, но вот определения каждому понятию не даётся. При том, что об этих ценностях заставляет задуматься не что иное, как совесть. И вот ответ на вопрос –чем и как их наполнить? – тоже ищут в Церкви. Что такое любовь? Что такое доброта? Что такое жертвенность? Кто-то в 40 лет задаётся этими вопросами, кто-то в 50 лет, но всё же самое активное время поиска ответов на них – молодость.
- Могут ли в этом помочь юные священники, которых в храмах тоже стало много? «Включая» скептика: что мне, немолодому человеку с определённым жизненным опытом, может сказать батюшка, годящийся мне в сыновья?
- Действительно, большинство студентов поступают в семинарию со школьной скамьи, и, отучившись пять лет, оканчивают её в 22–23 года. После чего, определившись, рукополагаются, принимают священный сан и… оказываются в самой пучине. Скажу прямо, такой молодой священник от себя вряд ли вам что-то скажет. Однако он может что-то сказать, опираясь на опыт святых отцов, на опыт Церкви. Но со временем…
- Он растёт вместе с прихожанами?
- Растёт, более того, он призван к этому росту. Благодать священства при рукоположении автоматически не даёт ничего. Она даёт лишь некий потенциал, в который заложены те дары, которыми он обогащён Богом. И от него зависит, как он эти дары будет развивать. У одного будет дар утешения, у другого – дар рассуждения и так далее.
- И каждый из прихожан будет выбирать «своего» батюшку, как, собственно, часто и происходит?
- Да, и это нормально, так и должно быть. В идеале же, наверное, быть духовником – принимать исповедь, давать какие-то советы – должны опытные священники. Кстати, например, в Греции такая практика и сохраняется, там не каждый священник имеет право исповедовать. Но, с другой стороны, Греция не прошла тот богоборческий период, который прошла наша Церковь. Мы до сих пор восстанавливаемся после этого. Поэтому у нас пока нет возможности сделать так, как рисуется в идеальной картинке. Но у нас есть возможность… По словам Святейшего Патриарха, сейчас самое лучшее время воссоздавать то, что было разрушено, и трудиться для этого день и ночь, не покладая рук. Я сейчас говорю не только о разрушенных храмах, прежде всего, речь о душах и сердцах людей.
Миссионерство онлайн
- «Самое лучшее время» потому, что оно насыщено судьбоносными событиями?
- Именно поэтому. В такой период всё оголяется, всё обостряется. В такое время ты не можешь казаться, ты можешь быть только тем, кто ты есть. И это очень важно. Кроме того, сейчас сложились благоприятные условия взаимоотношений между Церковью и государством, между Церковью и обществом.
- За счёт чего?
- За счёт того, что Церковь стала открыта. Её миссионерская работа, катехизаторская работа… Можно сказать, что Церковь открыла двери своих храмов, своего сердца, чтобы именно там состоялась самая главная встреча человека и Бога. Более того, Церковь идёт в светские вузы (в этом отношении очень хорошие примеры есть в нашей епархии), в социальные учреждения и свидетельствует о самом главном – об истине, о Боге, о смысле бытия, о том, как наполнить нашу жизнь важнейшими смыслами.
- Но именно в этом – во вмешательстве в светскую жизнь – Церковь часто и упрекают.
- Мне тоже порой приходится это слышать и отвечать на недоумение по этому поводу. Но дело в том, что Церковь не отделена от общества. Мы есть часть общества. И если Церковь перестанет свидетельствовать о самом главном, камни возопиют – свет Божий, истина всё равно будут озарять людей. К тому же Церковь ведь ничего не навязывает, она предлагает, она открывает, делится богатым опытом, который имеет от откровений самого Господа.
- С молодыми священниками в Церковь приходит нечто новое, доселе ей не свойственное. Скажем, миссионерство онлайн в лице священников-блогеров. Как вы к этому относитесь, принимаете ли как неизбежность?
- Не надо спешить кого-то осуждать. Мне кажется, относительно всего нужно составлять мнение, выверенное временем. Иными словами, судить можно только по плодам. Но, думаю, время так или иначе диктует нам необходимость подстраиваться под какие-то вещи. А иногда просто молчать нельзя. Как-то давным-давно Владимир Романович Легойда (председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата. – Ред.) сказал, что социальные сети – это СМИ и что за ними будущее. Помню, тогда подумал: как так? Но ведь, действительно, сегодня очень много информации мы узнаем именно через социальные сети, так почему бы им не быть полем для миссионерства?
Так что теперь это дело вкуса. Кто-то, как я, любит чтобы почтальон принёс тебе газету, любит открыть её, ощущая «бумажный» запах, читать, перелистывая. Мне так нравится, мне так удобно, я к этому привык. А кому-то в наше время удобнее, проснувшись, открыть социальную сеть и прочитать новости там. Кто-то не может с книгой расстаться, а кому-то стала привычной аудиокнига.
Я не говорю, что я не пользуюсь социальными сетями, пользуюсь – жизнь заставляет. Но я не веду никакой работы в социальных сетях, потому что мне не совсем это понятно и близко. А кто-то ведёт, и дай Бог, чтобы у них это получалось качественно и хорошо. Чтобы они достигали тех задач, которые перед собой ставят, чтобы это не было некой игрой.
То, чего всем не хватает
- Ваши студенты, наверное, не зависают в телефонах?
- Зависают, как вся молодёжь. Бывает, после отбоя сидят в телефонах, и даже, бывает, на лекциях отвлекаются. Приходится (улыбается. – Ред.) бороться. На самом деле, наверное, через это надо пройти, во всяком случае, мы смотрим на это как на временное присутствие в жизни человека. Вырастут.
- То есть у вас учатся обычные ребята. Но, согласитесь, опять же бытует стереотип – в семинарии всё по-военному жёстко: серьëзные до мрачности, унылые юноши, а девушки «юбка в пол, очи долу».
- Стереотипов, действительно, немало. Самый, наверное, устоявшийся – в монастырь идут те, у кого в жизни что-то не сложилось. Хотя, если прийти в любой монастырь и спросить хоть у монахов, хоть у паломников, что их сюда привело, они ответят: «Радость». Именно радость приводит к Богу. То же самое можно сказать и о семинаристах. Это самые обычные люди, которые пришли из самых обычных школ, у которых остаются те же самые прежние друзья, – кто-то из них поступил в медицинский, кто-то в юридический и так далее. Просто наши ребята избирают немного другой путь, и они понимают, что впереди их ждёт не столько работа, сколько служение. Священник – это не смена с восьми утра до восьми вечера. К тебе могут обратиться люди в любое время по разным поводам, не только по радостным, но и по печальным. Так что семинаристы, выбирая эту стезю, понимают, что это образ жизни, служение, которое сопряжено в первую очередь с любовью. Надо настолько любить Бога, а через него всё Божие творение, чтобы ты без этого жить не мог, чтобы эта любовь не давала тебе покоя. Раз тебя позвали, в тебе нуждаются, тебя ждут, и ты идёшь, движимый любовью.
Так что все эти стереотипы про мрачность и унылость ничего общего с действительностью не имеют. Ничем наша студенческая жизнь не отличается от других вузов. Просто у нас есть распорядок дня, молитва, послушания, но, я думаю, это только плюс. Внутренняя собранность, порядок – это то, чего, мне кажется, сейчас нам всем не хватает. К нам приходят разные ребята, ведь каждый человек – это такой космос! Но все они объединены любовью к Богу, любовью к человеку, желанием служить.
И ещё... Знаете, академик Лихачёв как-то сказал: «Студенческие годы – это время приобретения друзей». Это, действительно, так. На общности интересов очень крепкая дружба завязывается. И я наблюдаю, что дружба, которая зарождается в стенах духовной семинарии, продолжается и потом за её пределами. Ребята несут своё послушание в разных регионах страны, но поддерживают друг друга, приезжают друг к другу в гости. Скажем, родился у кого-то ребёнок, они едут на крещение – это для них особый праздник, особый повод встретиться, и это здорово.
Подвиг надо заслужить
- В светских вузах остро стоит проблема – выпускники зачастую не идут работать по специальности. А у вас?
- У нас такой проблемы нет, как нет и проблемы с трудоустройством. У нас действует система (её часто сравнивают с советской) распределения. То есть тебе после окончания семинарии не надо заморачиваться поисками места служения, искать, где тебя возьмут.
- Ну да, тебя просто распределят в «тьмутаракань» восстанавливать разрушенный во времена богоборчества храм.
- Я не знаю таких случаев, когда бы молодого священника, выпускника семинарии тут же отправили бы куда-то восстанавливать храм. Это ведь не так просто! Я больше скажу, даже с духовной точки зрения надо ещё заслужить, чтобы Господь дал тебе возможность сделать этот подвиг в своей жизни – восстановить храм. Так что выпускники семинарии в основном остаются служить в городе, приобретать опыт. Потом у них рождаются дети, которым нужно ходить в детский сад, в школу, во всевозможные кружки и секции, – куда их отправишь? Поэтому на практике чаще всего получается так: священник, прослужив какое-то время, сам приходит к Владыке – мол, я знаю, что в таком-то посёлке, в таком-то селе нужно восстановить храм, и я ощущаю в себе силы и желание потрудиться в этом, отправьте меня.
Поэтому никаких страшных перспектив нет. Все получают направления на приходы, идут к опытным и достойным священникам, которые являют пример твёрдой веры, ответственного, внимательного служения Церкви и ближнему своему, и под их наставничеством «созревают».
- Правильно ли я понимаю, что у выпускника семинарии два пути – либо принять монашество, либо жениться и быть рукоположенным?
- Да. Но каждый определяется сам. Монашество – это для узкого круга, для избранных. И было бы неправильно, ненормально заставлять человека – так, ты пойдёшь в монахи, а ты будешь жениться, вот тебе такой-то срок. Такого, конечно же, нет. Если человек чувствует, что его путь – одинокий образ жизни, для того чтобы быть больше и чаще с Богом, он идёт в монастырь и там несёт своё служение. Но абсолютное большинство хотят семью, их мамы ждут внуков, представляя как будут их нянчить, с колясками гулять где-нибудь на Плотинке. Поэтому все в основном женятся. Другое дело, что у кого-то это бывает на третьем курсе семинарии, а у кого-то после магистратуры. Это всё глубоко индивидуально, к этому надо относиться бережно, с трепетом. А самое главное, это очень ответственно! Поэтому спешки тут никакой нет и быть не может. Всё должно быть гармонично, естественно и обязательно по любви.
К слову, когда кто-то из студентов начинает встречаться с девушкой, приходит и говорит: «Батюшка, я познакомился с Мариной», я спрашиваю: «Хорошо, а ты видишь её матерью твоих детей?» Если отвечает: «Вижу», это здорово.
- Новый учебный год семинария встретит в новом здании. Это даст возможность увеличить набор студентов?
- В настоящее время семинария находится в пяти локациях – четыре в Екатеринбурге и одна в Верхней Пышме, что не очень удобно и студентам, и преподавателям. Теперь же у нас появилось новое здание, соответствующее всем требованиям, которые предъявляются для высшего учебного заведения. И если мы брали на первый курс 12 человек, то благодаря новому зданию сможем принимать до 30 человек. А востребованность есть, священников не хватает. И со стороны молодёжи, мы видим, есть интерес.
«Даждь Ми сердце твое…»
- К вам идут отличники и «ботаны»?
- (Улыбается. – Ред.) По-разному, бывает, и хулиганы приходят. Конечно, мы смотрим на аттестат, на результаты ЕГЭ, потому что должны на это смотреть. Но самое главное, на что мы обращаем внимание, – это сердце человека. Господь говорит: «Сыне, даждь Ми сердце твое…» Это самое главное, что мы можем принести Богу: чистоту своих помыслов, желание жить чисто, свято, желание послужить Богу. Позволю себе такой образ: я кисточка, и я хочу быть в руках Бога, чтобы он писал ту картину, которую видит. И каждый, кто к нам поступает, должен видеть себя такой «кисточкой». Это главный принцип, которым мы руководствуемся при собеседовании во время вступительных экзаменов в духовную семинарию.
- Мы с вами незаслуженно обделили вниманием девчонок, а ведь они в семинарии тоже есть.
- Это правда, девчонки у нас есть, и они замечательные. Кто-то поступает после музыкальной школы, кто-то после музыкального училища, а кто-то, представляете, без музыкального образования. 50% успеха зависит от желания: если у тебя есть желание петь, мы тебя научим и дадим возможность развивать эти навыки. У нас очень высококвалифицированные преподаватели, очень достойный профессорско-преподавательский состав регентской школы – так мы по старинке называем наш факультет церковного пения.
Девочки наши очень востребованы – поют на клиросе, создают хоры, которые украшают богослужения. За ними очередь! Храмы подают заявки, обращаются в семинарию… Настоятели храмов порой даже обращаются к Владыке (смеётся. – Ред.), мол, подействуйте на этого вредного ректора, который не даёт нам регентов. К сожалению, мы не всем можем помочь, потому что не так много у нас выпускниц. Но они и правда самые лучшие!
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
