«Артист — это диагноз». Драматург Коляда был в жизни счастливым человеком

В Екатеринбурге 2 марта 2026 года в возрасте 68 лет ушёл из жизни всемирно известный драматург, писатель, актёр, театральный режиссёр, создатель и художественный руководитель «Коляда-театра» Николай Коляда. За пару последних десятилетий наши журналисты подготовили с Николаем Владимировичем множество статей и интервью, взяли у него десятки комментариев. Самые яркие его высказывания — в материале «АиФ-Урал».

О родителях

Я стал горожанином в пятнадцать лет, когда в 1973 году приехал в Свердловск, но я всё-таки крестьянский сын, как был им, так и остаюсь. Я умею деньги считать, хитрить, скобарить. Остались во мне житейская хитрость и мудрость, способность видеть далеко-далеко. Всю жизнь ведь родители экономили. Мои папа и мама, царствие им небесное, великие люди. Абсолютно неграмотные, но такой необъятной души, столько они мне дали! Помню, приедешь в Пресногорьковку, жалуешься, мол, меня критики ругают, тот предал, а этот плохой. Мама сидит, вяжет носок, слушает, а потом говорит: «А знаешь, сынок, хороших людей на белом свете всё равно больше».

О наставниках

Помню своих учителей и благодарен им за то, что они «сделали» меня. Великолепный преподаватель русского языка и литературы в школе Валентина Ивановна Овчарова привила мне любовь к литературе, во многом благодаря ей я так много читал в детстве. Фотография моего педагога в театральном училище Вадима Михайловича Николаева висит над моим письменным столом, и я часто, очень часто разговариваю с ним. Когда я учился в Литературном институте, очень много для меня сделал писатель Вячеслав Максимович Шугаев. Я всегда говорю своим уже ученикам — пути учителя и ученика могут расходиться, но мы должны всегда помнить наставников, быть им благодарны, всё им прощать и сохранять им верность до гробовой доски.

О первых деньгах

Самые первые деньги я заработал на екатеринбургском шинном заводе. Я был тогда студентом первого курса театрального училища, лет шестнадцать мне исполнилось. А студенты всегда искали возможность заработать. И вот, узнав, что надо разгружать вагоны, в составе 5-6 человек мы отправились на завод. Там были такие огромные каучуковые штуковины, килограмм под сто, наверное, которые надо было выгрузить из вагона и уложить штабелем. Целый день бабахали! Под конец я думал, что помру прямо на месте. За работу нам дали по пять рублей с копейками, и это было большое счастье. Помню, мои однокурсники сказали: «Коляда, надо пропить их обязательно!» Ну, мы и пропили. Дураки были, молодые...

О чистоте

В студенческую бытность я несколько лет работал уборщицей и дворником в общежитии театрального института. Я вставал в 6 утра и мыл полы на двух этажах. У меня всегда стояла идеальная чистота. Помню, с проверкой пришла комендант, такая женщина весёлая, посмотрела и сказала: «Только Коля у нас будет уборщицей, никого другого не надо!» Мне было очень приятно. За труд уборщицы и дворника я получал по 30 рублей, и ещё 30 — стипендия. В совокупности — 90. А когда я пришёл работать в театр, то получал 85 рублей.

О Набокове

В 80-х, когда я учился в Литературном институте, однажды кто-то принёс сфотографированный текст «Лолиты» Владимира Набокова. Помню, как всю ночь читал и чуть не сошёл с ума от счастья. Потом я две недели пропускал занятия и два раза полностью перепечатал роман. Это была самая главная учёба в моей жизни, каждое слово Набокова я буквально потрогал пальцами. А через пару дней «Лолиту» стали продавать на Кузнецком мосту с лотков!

О театре

Что бы там критики ни говорили, есть одно мерило — публика. Люди голосуют ногами и рублём, они либо ходят в театр, либо не ходят. Хочешь или не хочешь, но всё учение Станиславского заключается в следующем: есть живой театр, а есть неживой. Театр — это прежде всего развлечение. Когда я это говорю, у всех глаза на лоб: «Как можно?!» А зачем люди в театр приходят? Сидели они в офисе целый день, а вечером захотели отдохнуть, развлечься, по-другому мир увидеть, похохотать. Ничего плохого в этом нет, пусть люди отдыхают, жизнь такая тяжёлая.

О зрителях

Мои зрители знают, что, придя в наш театр, они сначала будут смеяться, а потом — плакать. И они за это платят деньги. Я знаю психологию людей: сначала смеши, смеши, смеши, а потом уколи их в сердце так, чтобы они запомнили и заплакали. Вот спектакль «Баба Шанель» — хоть каждый день ставь, битком народу будет. В первом действии все ржут без удержу. А во втором все сидят и думают: так ведь и мы такими стариками и старухами станем, и мы будем такими же глупыми, наивными, будем хотеть любви, внимания. А потом они слышат русские песни и вдруг вспоминают, как были маленькими, как ездили к бабушке в деревню. Меня часто спрашивают: «Что ты читаешь?» Да ничего не читаю! Чехова и Толстова перечитываю, у них всё написано.

Об артистах

Артисты — это священные чудовища, потные мохнатые зверьки, которых я и люблю, и боюсь. Артист — это не профессия, это диагноз. Они больные люди! Им каждый вечер надо выйти на сцену, попридуриваться, поплясать, и чем больше ты эту возможность даёшь, тем больше им хочется. Весь белый свет ненавидит работу, а эти всё время — тук-тук-тук в дверь: «А можно я эту роль сыграю?» Да играй, ради Бога! Я люблю, когда артисты работают. Они должны выходить на сцену пять раз, с понедельника по пятницу, и ещё по два раза в субботу и воскресенье. Маленькие роли, большие роли, сказки, классика, современная уральская драма — всё что угодно, но играть они должны много.

О животных

Театр нельзя просто так закрыть и оставить. У нас же здесь животные: три кролика, две шиншиллы, две змеи, черепаха, рыбки, попугай и три крысы. Всех надо кормить, им же не скажешь, мол, извините — пандемия. Тем более что они, исключая шиншилл и рыбок (не нашёл пока для них ролей), мои артисты, задействованы в спектаклях, зарабатывают себе на хлеб.

О современной прозе

В основном я перечитываю то, что читал в детстве и юности, когда ума-разума набирался. К современной прозе у меня сформировалось стойкое отвращение. Начнёшь читать, две, три страницы, и так лихо становится, сил нет. Думаешь, ведь это всё ставится на пьедестал, об этом говорят, это издаётся огромными тиражами! И как-то неловко становится за авторов, которые верят, что написали великолепно. Настоящая, подлинная литература забывается, о ней не говорят, не пишут, не прославляют. Это невероятно обидно, но... видимо, такое время.

О месте жительства

Я мог бы в Америке остаться, мне там много лет назад даже предлагали фиктивный брак. Потом почти два года я жил в Германии и вполне мог бы зацепиться там или, например, переехать в Москву и тусоваться вместе со всеми. Но Господь Бог мне сказал: останься здесь и докажи, что ты чего-то стоишь не благодаря тусовке, не благодаря тому, что благополучно живёшь за границей. Докажи, что ты не верблюд, а писатель, драматург, режиссёр. Не кому-то докажи, а самому себе. Сделай настоящий, живой театр, такой, как ты любишь.

О Деде Морозе

Я всегда верил в Деда Мороза. До 14 лет точно, когда сам в первый раз сыграл его в сельском клубе. Став артистом, работал Дедом Морозом лет десять, наверное. Открывал несколько раз самую главную ёлку на площади 1905 года. Когда театр появился, денег было мало, и мы дали объявление, что Дед Мороз и Снегурочка из «Коляда-театра» приедут к вам в гости. Уже в костюмах мы садились в мою старенькую «восьмёрку» и ездили. Помню, приехали в посёлок в черте города, а там огромный дом, потолки метров десять высотой и ёлка невиданной красоты. «Она из Дании», — сказала хозяйка дома. А я подумал: вот это да! Ёлок на Урале нет...

О чуде

Бесплатного чуда в жизни нет. Надо много работать, и тогда будет чудо. А если ты будешь лежать на диване и проклинать государство, мороз и грязные дороги по принципу «все кругом виноваты, один я не виноват» — ничего хорошего не жди. Ничего не падает с неба!

О радости

Театр может дать 15 минут радости! Человек выходит из театра и, улыбаясь, идёт к остановке, любуется снежинками и думает, как хорошо и весело ему было. Но вот он садится в трамвай, смотрит в промёрзшее окно — и всё, он забыл. Но эти 15 минут радости мы ему подарили. И, знаете, это очень много для сегодняшней нашей жизни.

О Екатеринбурге

У нас прекрасный огромный город, огромное культурное пространство, роскошное, совершенное. Театры, художники, композиторы! Нам есть чем гордиться! Когда ко мне приезжают друзья из других стран, и вечером я везу их по городу, они поражаются, глядя на наши небоскрёбы. Мне это очень приятно. Жаль, конечно, что мало сохраняется старинных зданий, но это уже вопрос времени, это неизбежность. Город — это же люди, прежде всего.

О Родине

Терпеть не могу, когда приезжают из-за границы и начинают нам указывать, где и что плохо. Я и без вас это знаю, но когда я об этом говорю — одно, когда вы — совсем другое. Не надо трогать мою Родину, великую и прекрасную Россию. Я не могу жить без неё — несчастной, великой и прекрасной страны.

О счастье

Одному дано одно счастье, другому — другое... Я невероятно счастливый человек. Вот спрашивают: когда ты встанешь перед Господом, что ты ему скажешь? Скажу: спасибо, Господи, за эту прекрасную жизнь, которую ты мне подарил!

Редакция «АиФ-Урал» приносит искренние соболезнования друзьям, родным и близким, коллегам, артистам и поклонникам творчества Николая Владимировича.