«Эта музыка будет вечной». Как Урал стал третьей столицей советского рока

«Эта музыка будет вечной», — пел Вячеслав Бутусов в середине 1980-х. Наступивший 2026 год официально объявлен в Екатеринбурге Годом уральского рока и будет посвящён 40-летию Свердловского рок-клуба. Об истории этого феномена «АиФ-Урал» рассказал журналист, писатель, историк, человек, стоявший у истоков создания клуба, архивариус СРК Дмитрий Карасюк.

Вместе с полётом Гагарина

Алексей Смирнов, «АиФ-Урал»: — Дмитрий Юрьевич, когда на Урале впервые зазвучал рок-н-ролл?

Дмитрий Карасюк: — При подготовке нового издания «Истории свердловского рока» мне удалось выяснить, когда он впервые появился у нас на физических носителях. В 1957 году, после VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве, музыкант Леонид Пресняков — старший брат Владимира Преснякова-старшего — съездил в столицу и привёз оттуда записи «на костях» с первыми рок-н-роллами Билла Хейли и Чака Берри. Их тут же начали подпольно размножать — нарезать на рентгеновских медицинских снимках в фотоателье на улице Малышева (сегодня там находится «Живой театр» Александра Пантыкина). А уже через несколько лет там точно так же нарезали первые пластинки «Битлз».

Играть же рок-н-ролл начали где-то в начале 1961 года, примерно тогда же, когда Юрий Гагарин полетел в космос. Ансамбль «Физтехи» на одном из вечеров в Уральском политехническом институте исполнил Rock Around the Clock. Правда, до конца они песню не доиграли, потому что какой-то комсомольский деятель почуял неладное и вырубил электричество.

— Когда у нас появились первые рок-группы? Как назывались?

— В середине 1960-х Урал захлестнула волна битломании. Во дворах, в беседках, на скамейках пацаны на гитарах подбирали песни ливерпульской четвёрки, которые слышали в радиоэфире или на магнитофонных записях. Постепенно сами собой стали формироваться бит-группы. Названиями особо не заморачивались. В Свердловске появились «Луначарские битлы», «Эльмашевские битлы» и множество других «битлов». Один из таких ансамблей назывался «Котлз» (по первым буквам фамилий музыкантов: Костюков, Остэрн, Ткаченко, Лавруков, Заварзин). К концу десятилетия школьники выросли, некоторые распрощались с музыкой, другие — «осели» по разным учебным заведениям. К началу 1970-х свои рок-группы были практически в каждом вузе, в том числе в танковом училище и высшей партийной школе. Единственным исключением, наверное, была консерватория.

Крупнейшей кузницей рок-н-ролльных кадров стал Уральский политехнический институт, там на каждом факультете создали свой ансамбль. К слову, одним из первых исполнителей твистов в годы учёбы в УПИ был Александр Дольский, впоследствии известный на всю страну бард. Со сцены первый раз битловская песня также прозвучала на одном из вечеров в УПИ. I Want to Hold Your Hand сыграл квартет, который даже не имел названия.

— Где брали инструменты?

— Отечественных электроинструментов в продаже практически не было, а болгарские и гэдээровские электрогитары являлись страшным дефицитом. Их привозили из Москвы, где покупали с рук, и стоили они очень дорого. Поэтому в основном всё изготавливали сами. Подбирали доски, выпиливали корпуса гитар, собирали всю электрическую начинку. «Методом научного тыка» ребята пытались разобраться, что такое бас-гитара, для чего она нужна, как выглядит, и как на ней играть. В качестве струн часто использовались струны от рояля. Одно время по всей стране пронеслась повальная эпидемия разгрома телефонных будок. «Умельцы» срезали трубки, чтобы из телефонного микрофона изготовить звукосниматель для самодельной электрогитары.

— Гитара «Урал» тогда уже была?

— Нет, она появилась в середине 1970-х. Это был инструмент очень низкого качества, профессиональные музыканты относились к ней крайне негативно. Единственным её плюсом было то, что она продавалась за безнал и её массово закупали клубы, дома пионеров, школы. Но серьёзные музыканты играть на ней считали ниже своего достоинства. Как пел Владимир Шахрин:

Не хуже, чем Gibson, гитара «Урал»,
Ударишь врага — и враг наповал!
Ничего нет лучше, если надо забить гвоздь,
Ещё один удар — и стена насквозь!

— Не всем известно, но в Каменске-Уральском ещё в 1966 году провели рок-фестиваль. Получается, что мы были первыми?

— Да, его организатор и участник — лидер группы «Месяцевики» Владимир Прокин — заплатил за его проведение свободой, отсидев четыре года в колонии общего режима на севере Свердловской области. Вполне вероятно, что это был первый рок-фестиваль не только в СССР, но и во всём мире. Во всяком случае, опровержения этому факту я до сих пор не нашёл...

Песня под микроскопом

— Зачем был нужен рок-клуб?

— К середине 1980-х в Свердловске существовало уже несколько десятков рок-групп. Некоторые из них, такие как «Урфин Джюс», «Трек», «Наутилус Помпилиус», получили всесоюзную известность, но не имели возможности выступать: в городе с конца 1983 и до конца 1985 года не состоялось ни одного концерта. Чтобы выступать перед публикой, любая группа должна была пройти аттестацию — доказать уполномоченной комиссии, что её исполнительский уровень не оскорбит слух широких масс населения. Во-вторых, каждая песня должна была пройти литовку (от слова «Главлит» — главное управление по делам литературы и издательств).

— В чём она заключалась?

— На каждую песню необходимо было получить по два разрешения — на музыку и на текст. Но если на музыку чиновники чаще всего внимания не обращали, то тексты рассматривали буквально под микроскопом. Искали всяческую крамолу и антисоветчину, при этом никто не хотел рисковать и ставить под разрешением свою подпись. Возникали смешные ситуации. Одна из песен группы «Метро» была написана на стихи бельгийского поэта-коммуниста Мориса Карема, официально признанного в СССР автора. Чиновница посмотрела текст и сказала: нет, это литовать мы не станем. Когда музыканты показали ей книжку с опубликованными (а стало быть, разрешёнными) стихами, она густо покраснела, но ставить свою подпись наотрез отказалась.

А в 1984 году в СССР появился «чёрный список», в который вошли несколько свердловских рок-групп (включая «Урфин Джюс», «Наутилус» и «Метро»). Их песни нельзя было передавать по радио и телевидению, ставить на дискотеках.

Из-за жёсткой цензуры и запретов свердловские рокеры долгое время пробивались к слушателям исключительно в виде магнитофонных записей. А между тем в Ленинграде уже с 1981 года существовал рок-клуб, участники которого регулярно давали концерты, проводили фестивали. Поэтому во многих городах музыканты стремились организовать такие же сообщества. Другой возможности легально концертировать люди не видели. В Свердловске рок-клуб был создан 15 марта 1986 года.

— Что он из себя представлял?

— Клуб занимал маленькую комнатку № 64 в ДК Свердлова на ул. Володарского, 9. Там сидел администратор, решались различные организационные вопросы, а общие собрания проходили в малом зале ДК. Уже 20-22 июня прошёл первый фестиваль СРК, на котором выступили 20 групп. При этом 11 из них были дебютантами: имели записи, были известны в тусовке, но никогда не выступали на сцене. Фестиваль носил полузакрытый характер, поскольку одновременно являлся прослушиванием: жюри одновременно являлось аттестационной комиссией, которая не просто оценивала участников и выбирала лучших, а давала разрешение на дальнейшие выступления.

Пригласительные билеты на фестиваль распространялись бесплатно, но были на тот момент, наверное, самой твёрдой валютой в городе. В обмен на них организаторы собирали по всему Свердловску аппаратуру и оборудование для оформления сцены. Значительное количество билетов было отдано представителям обкома ВЛКСМ, областного совета профсоюзов и управления культуры — трём структурам, которые стали официальными учредителями СРК.

Организация фестиваля носила коллективный характер, в его подготовке и проведении участвовали музыканты, техники, оформители, костюмеры, гримёры. В итоге более десятка свердловских групп получили аттестацию. Но для некоторых это было первое и последнее в жизни выступление.

— Рок-клуб возглавил Николай Грахов. Почему именно он?

— Грахов был прекрасным организатором, основным инициатором, стратегом и идеологом создания СРК. Он с детства увлекался западной рок-музыкой, приехал в Свердловск в начале 1970-х, поступил в УПИ. В общежитии вуза была собственная радиосеть, предназначенная для оповещений гражданской обороны. Грахов создавал программы о новинках мирового рока и пускал их по внутренней трансляции. Именно он в 1976 году провёл в Свердловске первую дискотеку — в том значении, которое мы придаём этому слову сегодня. (Раньше это были лектории, на которых люди слушали музыку и смотрели слайды на заданную тему.) Со временем он познакомился почти со всеми свердловскими музыкантами, брал у них интервью, писал статьи и репортажи об их концертах. Поэтому на первом же организационном собрании Николай Грахов был единогласно избран президентом рок-клуба и оставался им до самого распада СРК.

На милицейской волне

— Говорят, что к созданию нашего рок-клуба приложил руку Борис Ельцин...

— Да, есть информация, что это было последним устным распоряжением Ельцина перед тем, как он уехал на повышение в Москву. Каких-то официальных подтверждающих документов нет. Но многие свердловские музыканты были вхожи в семью Ельцина, с его дочерью Татьяной общались поэт Илья Кормильцев и музыкант Александр Пантыкин. У Бориса Николаевича дома был хороший магнитофон фирмы Akai. Кормильцев вспоминал, как однажды на этом магнитофоне музыканты копировали альбом группы «Урфин Джюс». В это время Ельцин зашёл в комнату, поговорил и даже выпил с ними «за молодёжь».

— Ходят слухи, что Ленинградский рок-клуб создавался при поддержке и кураторстве КГБ. В Свердловске — та же история?

— Что касается КГБ, то в принципе ни один общественный процесс в те годы не проходил без внимания данной структуры. Не исключено, что в тусовке были «засланные казачки», которые докладывали обо всём, что там происходило. Но в КГБ сидели неглупые люди, они понимали, что, по сути, бороться-то не с чем. Ничего особо антисоветского свердловские музыканты не исполняли. От рок-клуба на ул. Володарского, 9 до зданий на ул. Вайнера, 4 (КГБ) и проспекте Ленина, 17 (областное ГУВД) всего несколько шагов. При желании, наверное, все концерты и репетиции представители органов могли слушать прямо из открытых окон.

Был такой случай. Летом 1986 года в клубе архитектурного института на ул. Толмачёва, 24 «Наутилус» записывал альбом «Разлука». Репетировали по ночам. А в те дни звукоинженер группы Дмитрий Тарик смастерил первый в городе беспроводной радиомикрофон. Испытывая это чудо техники, Вячеслав Бутусов запел «Шар цвета хаки». Вдруг в самый разгар веселья кто-то начал колотить в дверь. Открывают — на пороге сотрудники милиции... Оказалось, что микрофон случайно был настроен на милицейскую волну, а Кировский райотдел милиции располагался в соседнем здании. Представьте, люди сидят в дежурке, и вдруг из динамиков слышат громогласное: «Марш, марш левой!» Но в конце концов во всём разобрались. Инцидент обошёлся без последствий.

— Когда-то отечественный рок делили на московский, ленинградский, свердловский, сибирский и так далее. Чем уральцы выделялись на фоне остальных направлений?

— В свердловском роке больший акцент делался на клавиши. Отсюда «побочный эффект» — отсутствие традиции квартирников. Майку или Цою достаточно было взять в руки акустическую гитару, и они уже могли давать концерты. А на клавишах, на электрических инструментах в квартире не очень-то поиграешь. Ещё одной отличительной особенностью было разделение функций поэта и композитора. В Москве и Ленинграде лидер группы чаще всего сам писал стихи и музыку. У нас же считалось, что каждый должен заниматься своим делом. Исключений из этого правила было немного. Владимир Шахрин («Чайф»), Александр Сычёв («Каталог»). Но вообще хороших поэтов не хватало, поэтому, например, Илья Кормильцев писал стихи сразу для нескольких групп.

— Кормильцев — главный уральский рок-поэт?

— Илья был очень плодовитым автором, приносил Пантыкину и Бутусову пухлые папки с текстами, те отбирали, что им нравилось, писали на них музыку. Но, конечно, его роль в становлении «Наутилуса» не была определяющей. Я был одним из составителей его трёхтомника. Большая часть поэтических текстов там гораздо слабее, чем те, которые мы знаем. У Кормильцева был большой талант к иностранным языкам (сам он утверждал, что знает семнадцать языков). Некоторые его тексты — это стопроцентные переводы. Тот же «Ален Делон» («Взгляд с экрана») это вольный перевод песни ансамбля Bananarama (Robert De Niro's Waiting).

— В 1987 году вы составили «генеалогическое древо» Свердловского рок-клуба. Много там было групп?

— Несколько десятков, точно уже не помню. Всё, что выросло из «Слепого музыканта», из «Сонанса»: «Урфин Джюс», «Трек», «Наутилус Помпилиус», «Группа Егора Белкина», «Коктейль», «R-Клуб»... В то время часто одни и те же музыканты играли в нескольких коллективах. Например, на первом фестивале Вячеслав Бутусов появлялся на сцене в четырёх составах, а барабанщик Владимир Назимов — в шести. У многих были свои сольные проекты, в которые они звали играть друзей. Но уже через полгода всё это закончилось: с 1987 года у музыкантов началась активная концертная и гастрольная деятельность, у людей не оставалось времени на параллельные проекты.

Полагаю, что в плане популярности первый эшелон свердловского рока — это три группы: «Наутилус», «Чайф» и «Агата Кристи». Александр Пантыкин широко известен, но прежде всего у нас в Екатеринбурге. Вторым эшелоном шли «Настя», «Апрельский марш», «Отражение», «Водопад имени Вахтанга Кикабидзе», группа Макса Ильина («Собаки Качалова»)... Последними в рок-клуб вступили «Смысловые галлюцинации», но стали популярными они уже в 2000-х.

Башлачёв — автор «Наутилуса»?

— Были попытки причислить к свердловскому року поэта Александра Башлачёва...

— Думаю, что они несостоятельны. Он жил у нас несколько лет, учился на журфаке УрГУ, но песни, которые его прославили, стал писать уже после того, как покинул Свердловск. Есть очень странная и запутанная история про две композиции «Наутилуса» из альбома «Али-Баба и 40 разбойников» — «Квадратные глаза» и «Автор». Согласно ряду воспоминаний, текст этих песен написал Башлачёв. Возможно, это были какие-то его студенческие опыты. В те годы он писал тексты для череповецкой группы «Рок-Сентябрь», и они тоже совершенно не похожи на его позднейшее творчество. Башлачёв был знаком с Вячеславом Бутусовым, с клавишником «Наутилуса» Виктором Комаровым, звукорежиссёром Андреем Макаровым, но в их тусовку никогда не ходил.

— Есть мнение, что, запрещая рок, власти в СССР сделали ему царский подарок, ведь запретный плод всегда притягателен?

— Тут палка о двух концах. С одной стороны, запретный плод сладок, но с другой — его труднее достать. В первой половине 1980-х популярность всех полуподпольных рок-групп всё равно была неизмеримо ниже, чем творчество тех же «Землян», которых регулярно показывали по телевизору, которые разъезжали с концертами по всей стране. После того, как в 1987-1988 годах все запреты были сняты, ажиотаж вокруг рока возник огромный. Но в конце концов большинство наших граждан поняли, что эта музыка — не для них. Народ массово переключился на «Ласковый май», бум которого начался в 1989 году, на традиционные эстрадные формы, к которым он привык благодаря советскому телевидению. Люди не захотели выходить из зоны комфорта.

— Почему распался СРК?

— А в нём пропала необходимость. В конце 1987 года появились первые концертные кооперативы, которые дали музыкантам возможность зарабатывать своим творчеством. Рок-клуб сосредоточился на других направлениях. Издавалась газета «ПерекатиПоле», проводились фестивали, велась работа с начинающими группами. Но постепенно всё ушло в коммерцию. Тот же ДК Свердлова, например, отказался бесплатно предоставлять зал для проведения концертов, стали везде требовать деньги за аренду помещений. В 1991 году комсомол и профсоюзы перестали поддерживать СРК, и рок-клуб закрылся. Можно сказать, что он умер вместе с распадом СССР.

— В его возрождении есть какой-то смысл?

— Идеи его воскрешения периодически звучат, но чаще всего они связаны с желанием взять красивый бренд и проводить под ним коммерческую деятельность, зарабатывать деньги. Но в эпоху Свердловского рок-клуба почти всё делалось на чистом энтузиазме. Например, в СРК была всего одна ставка администратора на 120 рублей, всё остальное люди делали бесплатно. Перед фестивалями техники паяли по ночам оборудование, буквально из ничего создавая удобоваримый звук, художники оформляли сцену, музыканты выступали и записывали альбомы, организаторы договаривались и устраивали концерты, и никто на этом ничего не зарабатывал. С моей точки зрения, формат советских рок-клубов сегодня в принципе невозможен.

— 2026 год объявлен в Екатеринбурге Годом уральского рока. Что-то готовите по этому поводу?

— В марте у меня выходит значительно расширенное издание двухтомника «История свердловского рока», там много нового материала, новых фотографий. Есть также идея создать энциклопедию популярной музыки Екатеринбурга с 1992 по 2022 годы, то есть за 30 лет после распада Свердловского рок-клуба. По прикидкам туда могли бы войти более 150 групп и исполнителей в самых разных жанрах. Но этот проект мне бы не хотелось осуществлять в одиночку: во-первых, у меня не хватает времени, во-вторых, хочется, чтобы про эти группы писали их ровесники, люди, для которых эта музыка была и остаётся актуальной.

Досье

Дмитрий Карасюк родился 23 августа 1968 года в Свердловске. Окончил факультет журналистики Уральского госуниверситета. Журналист, писатель, историк. Автор книг «История свердловского рока», «Свердловская рок-энциклопедия», «Как мы любили „Битлз“. История битломании в СССР», биографий свердловских групп, изданных в серии «Легенды русского рока».