«Казалось, наступила ядерная зима!» Синоптик Шепоренко — о своей работе

Бывает, выходишь из дома с зонтиком и в плаще, так как обещали дождь, а на небе — ни облачка! О том, как составляют прогнозы погоды, почему ошибки при этом неизбежны, когда на Метеогорке паслись лошади войска Колчака и о многом другом рассказывает заслуженный метеоролог России Галина Шепоренко. Подробнее — в материале aif.ural.ru.

Вдохновила книга

— Дарья Попович, «Аиф-Урал»: – Галина Андриянова, если бы в детстве вам сказали, что всю жизнь вы будете работать синоптиком, как бы вы на это отреагировали?

Галина Шепоренко: — Почему-то все мои одноклассницы считали, что я должна стать врачом. Наверное, если бы это пожелание сбылось, то из меня получился бы умелый и грамотный специалист…

— Но вы всё-таки пошли по иной стезе…

— Будущие синоптики обычно хорошо представляют себе эту сферу. Многие мои коллеги познакомились с ней заранее. Например, у некоторых из них были тематические уроки в школах. Я же пришла в профессию, практически ничего о ней не зная.

Прочитала одну художественную книгу о том, как работали сотрудники метеостанции на Кавказе. Показалось, что это будет близко моей душе, поэтому решила поступать в Пермский государственный университет (ПГУ), на кафедру метеорологии. (На тот момент жила в Перми.) Тем более что в этот вуз нужно было сдавать экзамены по математике, которая мне давалась легче, чем гуманитарные предметы. Я с ними не дружила (улыбается. — Ред). Забегая вперёд, скажу: ни разу потом не разочаровалась в профессии!

В год, когда оканчивала десятый класс, вся страна переходила от 11-летней системы школьного образования к десятилетней. В итоге и десятые, и одиннадцатые классы выпускались вместе, поэтому конкурсы в вузах были бешеными. И тем не менее я поступила!

— Тяжело ли было учиться?

— Даже учитывая, что мне хорошо давалась математика, учиться было нелегко. У нас была серьёзная нагрузка: много математики, физика, электроника, геометрия, теоретическая механика… Окончив вуз, я по распределению поехала в Свердловск — работать в «Бюро погоды», так называлась наша служба.

Лошади английской миссии

— Какими были первые впечатления о работе?

— Начав работать здесь, мне никуда не хотелось уходить! Особенно понравился коллектив — много людей с отличным чувством юмора. Они приехали со всего союза — от Ленинграда до Одессы, и мы все очень сдружились.

Сейчас на метеостанции работает около тысячи сотрудников, среди которых есть молодые выпускники. Многие процессы автоматизированы, используется искусственный интеллект. Когда я начинала работать, сотрудников было намного больше, и многие расчёты делались вручную.

— За эти годы в работе синоптика многое менялось…

— Работа синоптиков, действительно, менялась. Первые метеорологические наблюдения в Екатеринбурге проводили ещё в период Великой Северной экспедиции мореплавателя Витуса Беринга в 1734 году. Его путь как раз шёл через Урал. Путешественникам нужно было иметь представление о климате региона, поэтому и были организованы наблюдения, которыми занялись маркшейдер Андрей Татищев (родственник Василия Татищева), учитель арифметики Фёдор Санников и надзиратель лесов Барон Пален. Те должны были, например, измерять температуру воздуха термометром, атмосферное давление — барометром, определять направление и скорость ветра и так далее.

Российские учёные стремились к тому, чтобы вести подобные наблюдения на государственном уровне, однако соответствующего учреждения в Екатеринбурге ещё не было. И только в январе 1836 года благодаря усилиям российского академика, физика, химика Адольфа Купфера появилась Екатеринбургская магнитная и метеорологическая обсерватория на Метеогорке, которая называлась Плешивой горой. Место выбрали не случайно: у неё незыблемое каменистое основание, и она в определённой степени изолирована от городских улиц — идеально для исследований.

— Кто работал в этой обсерватории?

— Офицеры горного ведомства, священники, грамотные рабочие, которых привлекали к наблюдениям. Там же проводил исследования Онисим Егорович Клер, один из основателей УОЛЕ (Уральского общества любителей естествознания). Он был швейцарским подданным, на Урал приехал в поисках работы, преподавал французский язык в гимназии. Увлекался природой.

Эта обсерватория пережила и Гражданскую войну, во время которой получала скудное финансирование. В 1919 году в город прибыл адмирал Колчак вместе с интервентами. В тот период на нашей Метеогорке паслись лошади английский миссии. 

Колчак предложил метеорологам эвакуироваться, но те справедливо заметили, что нужно вести наблюдения непрерывно с одного места, иначе данные теряют ценность. Поэтому сотрудники обсерватории остались в Екатеринбурге, куда уже подходили большевики. К счастью, никто из работников не был репрессирован. В итоге уже 190 лет в Екатеринбурге непрерывно ведутся метеорологические наблюдения!

— А когда же в уральской столице начали делать первые прогнозы погоды?

— В 1925 году, после того, как на Метеогорке появился специальный сектор метеорологических прогнозов. Кроме того, в начале XX века сейсмолог Зинаида Грейс-Ксенофонтова основала сейсмическую станцию Свердловска и стала её первым директором. Её труды были настолько значительны, что ей присвоили звание кандидата наук без защиты диссертации. Зинаида Григорьевна возглавляла станцию 42 года — с 1913 по 1955 год. Она была ученицей князя Бориса Голицына, который изобрёл электромагнитный сейсмограф. К слову, первый прибор, который показывал землетрясение, изобрели ещё в начале нашей эры в Китае. Он представлял собой механизм с системой рычагов и маятников.

Гнев по телефону

— Что изменилось за последнее время в вашей работе?

— Прежде всего, сам принцип подготовки прогнозов и технологии. Конечно, в наше время работать было сложнее. Даже читала в одном научном журнале, что уровень стресса у синоптика в те годы был близок к… уровню стресса лётчика гражданской авиации.

— Что могло вызывать такой сильный стресс?

— Постоянная проблема выбора. На основании данных нужно было определиться, например, дать ли в прогнозе осадки. Мы делали расчёты, используя численные модели. Их не хватало для качественного прогноза погоды. В оперативной работе они ещё не были внедрены, хотя учёные, конечно, над этим вопросом работали.

В 70-х годах все было «ручным»: синоптические карты, на которые информация о погоде наносилась пером и тушью, расчёты барических полей, фронтов, параметров погоды. Всё это делалось синоптиками без участия техники.

Синоптик должен был выбрать золотую середину, пойти в верном направлении, «попасть в струю», что называется. Нас учили в институте определённым законам перемещения циклонов. Но циклоны бывают настолько разнообразными и непредсказуемыми, что далеко не всегда подчиняются законам. Отсюда и сложность в точных прогнозах.

Это сейчас прогнозов погоды очень много, их можно найти в разных источниках. А тогда люди в основном надеялись на нас. Ошибаться было очень обидно. Составляешь каждый день прогноз. Если несколько дней подряд он идёт не так, как хотелось бы, то к четвëртому дню выдыхаешься эмоционально.

У нас на работе стоял телефон, который не умолкал, если прогноз шёл «не по плану». Пошёл непредвиденный дождь или вдруг стало холодно? Запросто могла позвонить какая-нибудь разгневанная женщина и тебя обругать. Её понять можно, ведь она, допустим, отправила ребёнка в школу или в садик легко одетого, а тут начался ливень. Слушаешь её, и тебе обидно. При этом удачные прогнозы запоминаются не столь ярко, а неудачи помнишь долго.

«Карты и воображение»

— И тем не менее некоторые удачные прогнозы наверняка запомнились?

— Помню новогоднюю ночь с 1978 на 1979 год. Я тогда дежурила. Стоял мороз, который мы, конечно же, предусмотрели. Тот холод оставил жуткое впечатление. Казалось, что наступила внеземная, «ядерная зима»! Минус 44 градуса в Свердловске и минус 55 на севере области. После дежурства, когда начало светать, бегу домой с Метеогорки. Мне нужно было ехать в отдалённый район. Город словно вымерший: ни огонька, ни транспорта, ни людей на улицах. Побежала вприпрыжку и села на трамвай на улице Луначарского, добралась до Медгородка, откуда бежала до дому ещё несколько остановок. Хорошо, что была молодая и сильная, сейчас бы не выдержала такого марафона. Да и многие люди сейчас не готовы к таким морозам.

— Искусственный интеллект проникает во многие сферы. Может ли он заменить живого синоптика?

— ИИ может обработать какую-то выборку, но обучать нейросеть должен живой человек. Всё течёт, меняется — нельзя сбрасывать со счетов физику и процессы, которые происходят в природе. Взять хотя бы наводнения и прорывы плотины. Даже маленькая речка, вышедшая из берегов, может причинить людям большие неприятности. Мы даём гидрологам Управления чрезвычайными ситуациями информацию об осадках, а они, в свою очередь, измеряют течение рек, рассчитывают расход воды в единицу времени.

В общем, сейчас у нас есть нейросети, а когда я начинала работать, у нас были только карты и воображение. (Смеётся. — Ред.).