1782

Дети в аду. Наталья Водянова о ситуации в интернате Екатеринбурга

Ситуация в детском доме-интернате для умственно отсталых детей Екатеринбурга, где прокуратура проводит проверку по фактам насилия, совершенного сотрудниками в отношении воспитанников, взволновала основателя Фонда помощи детям «Обнаженные сердца» Наталью Водянову. Она утверждает – произошедшее лишь один случай того маленького ада, в котором живут сироты.

– Я хочу использовать возможность, которая возникла в связи с расследованием избиения детей санитаром дома-интерната в Екатеринбурге на Ляпустина 4, чтобы обратить внимание всех на то, что происходящее в этом интернате – это лишь один случай того маленького ада, в котором живут наши дети-отказники. Особенно когда речь идет о самых беззащитных из них – детях с особенностями развития. Я хочу, чтобы внимание СМИ, государства и общественных организаций было направлено не только на этот случай, но и на всю систему интернатов в нашей стране, – говорит Наталья. – Я вижу, что мое имя помогает привлечь внимание к тому, что происходит в нашей стране за закрытыми дверьми буквально в тысячах закрытых учреждениях, подобных этому интернату.

Я лично знакома с этим санитаром, которого сейчас обвиняют в насилии, его зовут Андрей. Андрей при встрече в интернате произвел впечатление симпатичного парня, помогал и общался. Но ты никогда не можешь сказать, что именно творится в душе или голове человека, который пережил неизгладимую травму, которую может нанести детство в подобных интернатовских условиях. Я бы и хотела сказать, что не могу поверить в происходящее, но это не так. Я, конечно, в шоке, но, к сожалению, как раз очень хорошо представляю, что может происходить в интернатах в России.

Есть ужасная статистика от Генпрокуратуры за 2009 год, которую следует напомнить: 40% выпускников детдомов становятся алкоголиками, 40% попадают в тюрьму, 10% кончают жизнь самоубийством и только 10% могут устроиться в жизни. И именно поэтому я все эти годы говорю про то, что в идеальном мире интернатов не должно быть вообще. По меньшей мере существующая система нуждается в серьезном реформировании, большей открытости. Чтобы такие случаи (а мы не знаем, что именно там происходит, но слышим об этом регулярно) поскорее всплывали на поверхность.

Этот интернат – единственный, с которым мы находимся на какой-то связи. К сожалению, нам, как и волонтерским организациям, как и другим НКО, доступ в такие заведения фактически закрыт. Все интернаты в России – это заведения закрытого типа, и без разрешения официального опекуна, которым является директор интерната, туда попасть невозможно. Все посещения – по заранее оговоренному «маршруту» – игровая и актовый зал. Как вы понимаете, реальную картину увидеть таким образом сложно. Хотя, конечно, можно представить, что при катастрофической нехватке персонала в учреждении, где проживают около 400 человек, может происходить многое. Но что именно – можно только догадываться.

Когда журналист Алан Филпс написал книгу «Дай мне шанс» о кошмарных условиях в детских интернатах и прислал ее мне, так совпало, что мы тогда как раз достроили детскую площадку именно в этом екатеринбургском интернате на Ляпустина, 4, о котором сейчас все говорят. Шел 2010-й год, но при посещении этого интерната стало очевидно, что с 90-х, о которых писал Алан, ничего не изменилось.

В ту поездку в этом интернате в отделении для лежачих детей я «нашла» мальчика Егора. Он не говорил, был в смирительной рубашке и привязан за ногу к кровати. Когда я спросила, почему ребенок находится в таких условиях, то мне сказали, что он агрессивный и кусает других детей и что он все равно не ходит. Когда я потребовала его развязать, Егор встал и побежал на кухню. Я была просто в ярости, а меня успокаивали объяснением, что на 50 таких, как Егор, детей в лежачем отделении выделено всего две ставки нянечек, которые только и успевают, что этих детей кое-как три раза в день кормить. Еще мне пытались объяснить, что Егор такой агрессивный из-за того, что от него отказались, когда ему было 8 лет, а не при рождении, как это бывает. Поэтому он такой «избалованный». Именно жуткие условия в этом интернате и знакомство с Егором и его историей побудили меня расширить деятельность Фонда до развития услуг для семей, воспитывающих детей с особенностями развития, и таким образом попытаться предотвратить родительские отказы. На фотографии, где я с Егором, когда вернулась навестить его и других детей год спустя, он уже набрал несколько килограммов и повеселел. Если бы я не вступилась, то за этот год мышцы ног Егора в привязанном состоянии полностью атрофировались и он бы действительно стал лежачим.

Я постоянно думала о том, что происходит за закрытыми дверьми в каком-нибудь более глухом регионе, куда волонтеров никогда не пустят, а СМИ или медийные лица вряд ли доедут!

Екатеринбург – крупный город, в нем множество состоятельных людей, я помню, когда я приехала, стою на территории интерната и слышу шум Ferrari, пролетающeй мимо. Такой парадокс! К сожалению, внимание появляется, когда трагедия уже произошла, так давайте использовать эту возможность для того, чтобы не только разобраться, «было или не было» и что конкретно, но и призовем еще раз наше правительство к тому, чтобы они задумались более серьезно о реформации этой губительной для наших детей системы закрытых детских учреждений.

Оставить комментарий (2)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Придет ли «Бабье лето» на Средний Урал?

Ждать ли «Бабье лето» на Среднем Урале?

Ответить Все опросы

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах