Пазл «Что такое время?» Как фотограф искала древнее уральское море

Урал — «многонациональный перекрёсток» и родина древнего моря, где в доисторические времена жили акулы, моллюски или, например, лягушко-ящеры (батрахозавры). О том, как правдиво визуализировать эти образы, чтобы донести их до широкой публики, о совместных поездках на археологические раскопки с учёными и о многом другом рассказывает член Союза фотохудожников России Наталья Подунова. Подробнее — в материале aif.ural.ru.

«С места в карьер»

Дарья Попович, «Аиф-Урал»:— Наталья Александровна, ваши фотопроекты так или иначе связаны с наукой, потому что вы хотели стать учёным?

Наталья Подунова: — Нет, но я человек любопытный от природы, это качество и побуждает делать такие проекты. Ничто не предвещало, что стану художницей. Получила экономическое образование, и у меня появилась вполне себе осязаемая профессия. Долгое время управляла двумя издательствами — весьма эффективно. Когда родились дети, решила выучиться на фотографа — детского, семейного, свадебного. Проработала в этой сфере какое-то время, но она мне быстро наскучила, потому что такие снимки во многом однотипны. Захотелось чего-то большего, и я начала ходить в фотоклуб при Доме Метенкова.

Там познакомилась со многими интересными людьми. Особенно классно было общаться с Артёмом Берковичем. А Михаила Иванова вообще считаю своим учителем. У меня даже случилась первая выставка в одной из арт-галерей Екатеринбурга в 2011 году. В экспозиции представили мой фотопрект — я снимала слепых людей, которые вели активный образ жизни. Вдобавок к этому мы с руководителем общественной организации «Белая трость» Олегом Колпащиковым выпустили книгу об этих героях.

Согласитесь: персональная выставка — огромный карьерный скачок для начинающего художника, прямо с места в карьер! Кроме того, я завоевала золотую медаль на международном конкурсе среди десяти тысяч участников из 98 стран! Церемония награждения проходила в Китае. Участники и организаторы так на меня смотрели, словно я какое-то божество! Мне же стало понятно, что хочу заниматься не просто фотографией, а современным искусством. Поступила в институт «ФотоДепартамент», который просуществовал в Санкт-Петербурге до 2020 года. Там стала делать студенческие проекты и увлеклась антропологией — исследованием человека.

— А именно?

— Прежде всего, захотелось понять, кто мы такие — люди, живущие на границе между Европой и Азией. Урал — это же многонациональный перекрёсток!

«Горькая запись в дневнике»

— С чего началось ваше исследование?

— Однажды мы с семьёй поехали отдыхать на реку Уфу. В какой-то глуши машина застряла и стала проваливаться в болото. Нам помог парень из ближайшей деревни, который вытащил автомобиль трактором, ничего за это не попросив. Так мы оказались в татаро-башкирской деревне Уфа-Шигири. Увидела, как местные женщины шли в магазин в национальных костюмах! Причём стало понятно, что они ничего не праздновали и не возвращались с фотосессии. Получается, там носят такую одежду каждый день. Я задумалась. Попроси меня кто-то надеть русский традиционный сарафан — буду выглядеть в нём как ряженая, потому что не знаю, как его носить. А для кого-то родной костюм — часть повседневности. Это и вдохновило меня на проект «Хребет» (название указывает на Уральские горы) .

Стала снимать портреты жителей деревни Уфа-Шигири. Люди живут далеко от мегаполиса и ни в чём не нуждаются — откуда такая самостоятельность, чем они заняты? В этом я и хотела разобраться. Пришла в местный дом культуры и стала общаться со всеми, кто согласился принять участие в проекте. Времени на работу было немного: делала фотографии наездами, однако мне удалось сблизиться с моими героями.

Кроме фотографий сделала небольшой документальный фильм о том, как они всей деревней праздновали Сабантуй. Местные жители религиозны: на такое маленькое поселение — целых две мечети!

Узнала, что у всех там крепкие хозяйства, — ещё бы, ведь в магазины не наездишься. Плюс некоторые заняты пчеловодством, а у многих есть тракторы. Там даже обучают трактористов. Удивилась, что на такую небольшую территорию столько работников культуры, включая сотрудников ДК и школьных учителей! Среди героев и поэт Шамси Шахмаев, и писательница Райхана Нафикова, которая создавала «биографию» села (сейчас этой женщины уже нет в живых.)

Самое главное, что я подметила, — открытость и доброжелательность всех, кого снимала. Меня приглашали чуть ли не в каждый дом выпить чаю, и все рассказывали о себе и о своём хозяйстве. Когда показала героям проекта их фотопортреты, в восторге была вся деревня! Её жители прямо улетели на десятое небо от счастья!

После того, как закончила съёмку, мои работы были выставлены в арт-галереях Санкт-Петербурга и Москвы. Однако у меня оставалось ощущение незавершённости. Хотелось идти дальше в этом направлении, например, найти русскую деревню и тоже сделать портреты местных жителей — для сравнения.

— И нашли?

— Да, меня заинтересовала деревня Мироново, расположенная в 125 километрах от Екатеринбурга. У неё богатая история, ещё бы! Ей больше 360 лет, а столице Урала «всего» 302 года! В отличие от предыдущего поселения, здесь преобладают русские.

Работая над проектом, вела дневник. Там есть горькая запись, о том, что местные жители слишком закрытые, а было бы любопытно узнать о них больше.

«Лист гинкго рассыпается в руках»

— Но на том этапе вы ещё не сотрудничали с учёными…

— Совершенно верно, это было, скорее, моё субъективное антропологическое исследование. В зрелом возрасте прочитала, что на Урале миллионы лет назад плескалось море, и меня это поразило. Палеонтологи рассказывают об этом в научных статьях, а мне как художнику захотелось создать образ древнего моря, чтобы все могли его представить и ощутить.

Так и родился научно-художественный проект об Уральском океане и Великом Пермском море, существовавших на нашей территории в эру палеозоя, — «МООЕ». Мы делали выставку совместно с художницей, фотографом, графическим дизайнером Анастасией Ростовой и другими специалистами. В экспозиции участвовали не только фотографии, но и фотограммы (изображения, созданные на плёнке без камеры), фотоколлажи, сами окаменелости, дневниковые записи о раскопках, выдержки из научных статей. Поначалу не было понятно, как воплотить такой замысел, всё-таки тот Пермский период сложно визуализировать.

— И как же вам удалось это сделать?

— Прежде всего, мы нашли специалистов, которые поделились своими знаниями. Я пришла в Уральское общество любителей естествознания (УОЛЕ), где меня пригласили на раскопки.

— В какое же место?

— Мы отправились на реку Дерней — намывать окаменелые зубы древних акул, как заправские «золотомойщики»! (Смеётся. — Ред.) Когда взяла в руки эти находки, испытала непередаваемое ощущение — такие существа действительно плавали в этой самой реке!

Я бывала не только на самих раскопках, но и на научных конференциях, которые проводили палеонтологи. Однажды к уральским исследователям присоединился московский профессор, палеонтолог и геолог Сергей Наугольных, с которым мне тоже удалось пообщаться. Узнала, например, что земля под Красноуфимском — палеонтологическая мекка, где можно найти окаменелости возрастом около трёхсот миллионов лет! Помню, однажды мы копали в дождь. Я поехала с ведром и кисточкой, а научные сотрудники носили окаменелости в ящиках из-под фруктов, предварительно завернув каждую из них в газеты, — немного странное зрелище. А кто-то из участников экспедиции сделал пряники в виде окаменелых ракушек, чтобы порадовать всех остальных.

Бывает, что горная порода сильно выветривается и разрушается. Берёшь лист гинкго, и он эпично рассыпается у тебя в руках! В некоторых местах нам встречались целые груды костей, которые находились в камнях. Были там и остатки «лягушко-ящеров» — это переходная ступень, которая существовала в глубокой древности (батрахозавров.) А один срез зуба напоминает лабиринт. У меня есть любимый «пазл», который я называю «Что такое время». Это те самые окаменелости, которые мне удалось привезти с раскопок. Складываешь их вместе и понимаешь: жизнь оставляет нам такие следы, чтобы мы смогли что-то осмыслить. Невольно задумаешься: останется ли что-нибудь подобное после нас?

«Ставит в тупик учёного»

— Продолжаете ли вы осмыслять художественно научные темы?

— Да. Как раз недавно закончила работу над проектом «Прожить десять жизней». Меняя паспорт, посмотрела на свои фотографии разных возрастов и поняла: да это же три разных человека! Что их объединяет — только паспорт? Размышляя над изменениями в себе, стала присматриваться к травам — они вроде бы одни и те же, но кардинально разные. Я создала особый дневник, где наблюдаю за растениями совместно со старшим научным сотрудником уральского отделения РАН, кандидатом биологических наук Лилией Пустоваловой.

— Какие факты показались вам наиболее любопытными?

— К примеру, иван-чай живёт колониями, и у каждой из них как будто бы разные характеры. Это особенно заметно на моих фотографиях. Или взять хотя бы вейник — злаковое растение, на одном из этапов он выглядит пушистым, а на другом — гладким, причёсанным, хотя по законам физики, казалось бы, должно быть наоборот!

— Есть ли этому научное объяснение?

— Сложно сказать, ведь Лилия об этом даже не задумывалась. Многие мои вопросы ставили её в тупик. Но в этом и есть привилегия художника — ставить такие вопросы, на которые некогда отвечать учёному.

— Станет ли дневник частью новой экспозиции?

— Да, он стал частью моего проекта под названием «Прожить десять жизней», куда входят и фотографии, и перформанс, и рисунки, созданные с помощью напыления, и многое другое. Посмотреть проект можно будет в Екатеринбурге с середины ноября по февраль.